Создание искусственного рая

Разница между белым песком необитаемого острова и просеянным и выровненным грабельками пляжем при пятизвёздочном отеле поразительна: над последним никогда не встаёт полная луна. Одни и те же волны разговаривают с этими берегами по-разному; впрочем, я знаю людей, на полном серьёзе считаюших, что это лишь диалекты одного языка.

Я завидую дауншифтерам, но это — зависть мальчишки-босяка по отношению к миллионеру: очень хотел бы стать, но неизвестна цена, и что-то внутри подсказывает, что всё-таки навряд ли. Этакое отягощение. Каждый раз журавль оказывается в руках, отягощенный разными довесочками, иногда настолько тяжёлыми, что они видны, даже когда птица еще в небе.

Хотелось бы в Руанду — к гориллам, но — кризис, и когда еще получится.  Хотелось бы в Эквадор, но на территорию Гуарани, попытать удачи в съёмке тапира и ягуара в естественной среде обитания. Но Гуарани убивают на своей территории всех чужаков, а в других областях поймы Амазноки слишком много нефтяных вышек и слишком мало зверей. Хотелось бы просто на юг Красного Моря, на границу с Суданом — понырять. Но тот же самый кризис заставляет пахать. не отрываясь — иначе журавли разлетятся, да и синицы попередохнут от недоедания.

А нынешняя чёрная пятница (первый день зимних распродаж)  в Штатах принесла долгожданное облегчение. Всё, оказывается, по-старому. Общество потребления продолжает перфектно выполнять свою основную функцию.

Короче, 11 миллиардов долларов оборота, три трупа и рост продаж на сколько-то там процентов по сравнению с прошлым годом. Что же должно случиться, чтобы народ таки проняло?

Как подкрасться к кайману

К кайману подкрадываемся так. Как стемнеет, садимся в лёгкое каноэ, и, стараясь не шуметь и не слишком плёстко орудовать веслом, двигаемся по озеру, высвечивая мощным фонариком поверхность воды возле зарослей.

Глаза каймана светятся в темноте, отражая свет фонаря. Подбираясь к хищнику, необходимо продолжать светить ему в глаза.

И, если вам повезёт, как повезло мне, вы сможете подобраться к нему на расстояние вытянутой руки. Руку, впрочем, вытягивать не рекомендуется в любом случае. Конкретно этот трёхметровый экземпляр вполне может болезненно цапнуть, да и на электрического угря в воде нарываться не хочется.

Воспоминания об Эквадоре

Девушка в пончо
Модель: Ирина Егорова
Canon EOS 5D, EF 24-70 2.8L @ 1/160 sec, f/5.6

Два таких пончо мы купили в маленькой деревушке у подножия вулкана Котопахи, куда мы по случаю забрались — не на вершину, конечно, а в базовый лагерь — впрочем, я уже рассказывал об этом.

В своём пончо я элементарно хожу — одежда оказалась чуток экстравагантной, но очень удобной в весенне-осенний период. Удобнее куртки, например. Ну а Ирка в основном в нем фотографируется :)

Дождевой лес: утро на озере

Утро в дождевом лесу. Озеро.
Эквадор, среднее течение реки Напо.
Canon 20D 24-105

Озеро — таинственное вместилище, зеркало Галадриэль. Сквозь туманную поволоку еле пробивается солнце. Воздух насыщен влагой, и сквозь неё, разрывая тишину, доносятся крики рыжих ревунов. Весло толкает лёгкое каноэ вперед — на другой берег, где, скрытые под пологом сельвы, нас ждут дикие звери — если, конечно, очень повезёт.

Патрон: новый номер и Галапагосы

Вышел новый «Патрон» со статьёй про Галапагосские острова. Ирена Полторак, как всегда, очаровательна и точна в определениях. Она проста выкурила мне мозг, пока мы с ней согласовывали текст. Всегда искренне восторгался её Красивым Русским Языком.

Фотографии в статье — мои и Алексея Черных. Мои мне, как всегда, не нравятся, а уж изображение меня — просто выбешивает, но это — личная душевная неконсистентность, тут уж никуда не денешься. Юга как верстальщик — выше всяческих похвал, тут придраться не к чему.

Кстати, ходят слухи, что острова закроют или уже закрыли для посещения. так уже было в моей истории поездок — с островом Сипадан. Если окажется правдой — значит, мы застаём последние возможности видеть своими глазами жемчужины подводного мира. Что же останется детям и внукам? Берегите зверюшек, ребята. Я серьёзно.

Enjoy Coca

Кока, как она есть. Эквадор, Напо, 2007.

Итак, таинственное растение — кока. То самое, из которого получают кокаин.

В Эквадоре кока — всего лишь лекарственное растение, и его разрешено выращивать в медицинских целях для личных нужд. Если помните, первоначальный состав кока-колы содержал коку (отсюда и название, конечно).

А познакомился я с кокой так. В середине труднейшего дневного перехода в Аньянгу, мы, валясь с ног от усталости, расположились на привале возле маленького индейского хутора. Кушать и пить хотелось страшно, и мы принялись за нехитрую свою снедь. Ноги гудели, голова еле сображала — жара и влажность сделали своё дело. Последние два часа мы вообще шли на автомате.

Один из наших проводников подвёл нас к ограде и показал кусты. «Три-пять листов, не больше» — сказал он нам. Мы их съели. Березовый лист ничем, я думаю, по вкусу не отличается. Эффекта — ноль.

Мы пошли дальше, к ночи вернулись в базовый лагерь. Кока не действовала. Именно этот факт мы и обсуждали — после двенадцатичасового перехода, глубокой ночью. Усталости как не бывало. Говорят, индейцы кормили когда-то кокой пленных, чтобы те, работая, позже валились от усталости.

На берегах реки Напо

Река Напо, Эквадор, март 2007

Не знаю как в других странах, а в Эквадоре цивилизация принесла индейцам-кичуа: алкоголь, католицизм, земледелие и безнадёгу. На берегах реки Напо разбросаны сообщества (community) — по сути это группы отдельно стоящих хуторов с единой системой представительства и власти. Не путайте сообщества с племенами. Например, сообщество Аньянгу (муравьи) относится к племенной группе кичуа.

Индейский хутор. Сообщество Аньянгу, Напо, Эквадор. Март 2007

Индейская семья живет обособленно. Название хутора совпадает с именем главы семейства. Несколько полей, урожай с которых индейцы продают посредникам — зачастую получая в качестве оплаты животных (куриц, например) или орудия труда. Практически действует натуральное хозяйство. Две деревянные постройки на сваях: спальня и кухня. В спальне две кровати: для родителей и для детей.

Маленький индеец-кичуа

Детей около десятка. Чем больше, тем лучше: эффективность работы в поле прямо пропорциональна количеству работников. В community есть начальная школа, и индейские дети практически всегда ограничиваются трехлетним образованием. Это и понятно — родителям не выгодно, чтобы численность семьи падала за счет уезжающих «за лучшей жизнью».

В настоящих, не «показушных» поселениях процветает алкоголизм. Очень упрощенно говоря, родители пьют, дети их кормят. Этакая родительская дедовщина. Есть, конечно, и крепкие хозяйства. Как мне сказал как-то мой гид Диего о своем друге индейце Мигеле: «Он не пойдет домой сегодня, завтра же работать с утра. Ему придется дома обязательно выпить с друзьями. Наша культура общения вообще базируется на выпивке». Мигеле родом из Аньянгу, из небольшого хутора. Настоящий self made man — он вырвался из предопределенного для большинства индейских мальчишек круга и сделал карьеру в туристическом бизнесе. Открытый, улыбчивый, старательный и в то же время гордый, с чувством собственного достоинства.

Мой проводник Мигеле. Индейский self made man

Мы были и в благополучных поселениях, и не очень. Земля принадлежит индейцам, это законодательно закреплено. Но они испокон веков охотились — еще до прихода на эти земли инков. Я не говорю, конечно, о террассовом земледелии древних перуанцев или оросительных инфраструктурах ацтеков. Юго-западнее племенная группа Гуарани до сих пор не признают цивилизации и убивают любого, нарушевшего их законы или пришедших на территорию без разрешения. Тагаэри воюют с Гуарани, a Шугау до сих пор отрезают и засушивают головы — правда, уже не человеческие. Вместо побежденных врагов обезглавливают двупалого ленивца.

Мотивация групп людей, отказывающихся от любых контактов с так называемой современной человеческой цивилизацией — это отдельная и обширная тема. Но, как мне кажется, в чем-то те же гуарани правы. Во всяком случае они живут именно так, как хотят — по законам своих отцов, охотясь на своей земле.

Анаконда или почему я не люблю американских туристов

Знаете, как мы повстречали в джунглях анаконду? А вот так.

Анаконда, я и Мигеле. Фото Алексея Черных
Эквадор, Sacha Lodge, 2007

В Эквадоре, проживая в Sacha Lodge на предмет фотографирования диких животных, мы сдружились с местными гидами — Мигеле и Диего. И Мигеле поймал нам анаконду.

Знаете, как индеец-кичуа ловит анаконду? Он идёт, например, по своим индейским делам. Допустим, идёт он по мосткам, аккурат проложеным по-над затопленными низинами дождевого леса. И, конечно, видит анаконду, проплывающую под мостками. Храбрый индеец-кичуа хватает змею за хвост и тащит её, болезную, почти километр до базового лагеря. Мордой по воде. Змее, конечно, хорошо — на чужом горбу километр отмахать. Ну и нам в радость — анаконда, как-никак. Самая крупная змея нашей планеты.

Кстати говоря, я пишу «кичуа», хотя даже БСЭ предлагает название «кечуа». Причина в том, что в Эквадоре (а именно о нём речь) название этой группы племён произносится через «и».

Надо отметить, что последний раз Мигеле анаконду видел год назад, всего же за свою индейскую жизнь — раз десять. Ну а чтобы вот так в руках держать — это, извините, впервые. Поэтому он несколько нервозен, немного храбрится и страшно горд собой.

Мигеле сообщает о произошедшем своему другу Диего, тот, в свою очередь — нам. Тащите, мол, наши северные латвийские друзья, фотографическую технику. Будем запечатлевать сей торжественный момент.

Латвийские друзья сломя голову несутся за фотографической техникой. Вернувшись же на причал, с некоторым недоумением обнаруживают вокруг Мигеле с анакондой стаю американских туристов, орущих на весь лес что-то типа «how nice!!!!«, «look at that!!!!«, «incredible!!!» и «you are so brave!!!«. Последнее относится к хамоватому ковбою, пытающемуся (с подстраховкой Мигеле) обмотатся змеёй и сфотографироваться. И ведущему себя так, как будто бы все джунгли вокруг принадлежат ему. Конечно, он ведь — customer и заплатил денег!

Американский турист хочет сфотографироваться с анакондой.
На заднем плане — восторженные крики и улюлюканье.
В полный голос орут, ребята. Я не шучу!
Местные индейцы, конечно, рады…

В такие моменты я просто ненавижу американских туристов, туристов вообще и заодно американцев. Аж выворачивает.

Должен, кстати, заметить, что туристы как класс раздражают меня в принципе. Одно дело — приехать в Эквадор, тихо ходить по лесу и смотреть. Фотографировать. И совсем другое — вести себя, как в зоопарке, орать (громко), хамить (персоналу) и требовать зрелищ за свои деньги. Типа, где, блин, звери? Вы же, блин, обещали зверей! А про москитов вы, блин, ничего не говорили! Уроды, одним словом.

Мы отбираем у янки змею, садим её в лодку и увозим выпускать. Ну, и фотографировать немножко, конечно. На другом конце озера счастливое пресмыкающееся уползает в воду, пересекает водоём обратно (!) и именно тут, на нашей стороне, еще минут 10, успокоившись, охотно фотографируется. В пятнадцати метрах от исходящих от зависти туристов. Которые, конечно, к нам попасть никак не могут — ибо в озере пираньи, а ноги запачкать, если по берегу, боязно.

Самец анаконды. Фото Алексея Черных. Ну не красавец ли?
Эквадор, Sacha Lodge, 2007

Паук-волк, тарантул и другие

Давайте бороться с арахнофобией. Не с одноименным фильмом Стивена Спилберга, конечно, а с нашим, родным, принесенным из детства страхом.

У каждого из нас свои отношения с пауками. Кто-то их боится чуть ли не с рождения, а кто-то держит дома. За окном моей квартиры как-то поселился паук-крестовик, и вырос за лето до внушительных размеров. Из прочитанного в детстве мы знаем о тарантулах, пауках-птицеедах и другой живности с восьмью мохнатыми ногами.

Паук-волк и его добыча. Rio Napo, окресности Sacha Lodge.
Юго-восточный Эквадор. 2007 год.

Пауки-волки (семейство Lycosidae) — из этой самой братии. Свое название эти животные получили, по всей видимости, из-за способа охоты. Если обычные пауки плетут паутины, то для волков паутина — лишь средство защиты и маскировки гнезда. Они бегают, прыгают, сидят в засаде и преследуют добычу, словно заправские волки-одиночки.

Того, что на картинке в начале этой статьи, я сфотографировал в среднем течении реки Напо, что в Эквадоре. Хищник только что поймал крупное насекомое. Размер самого паука около 15 сантиметров. Фотография сделана, конечно же, ночью — Lycosidae охотятся в темноте.

В интернете даже есть фотогалерея, посвященная паукам-волкам. Стремительные, агрессивные хищники. Правда — красавцы?

А вот это — знаменитый тарантул. Такое поведение (запросто гулять по деревянным перилам мостков для швартовки каноэ) для тарантулов крайне неестественно. Эти осторожные и очень ядовитые товарищи сидят возле своих земляных нор, охотясь по ночам. Что же он сдесь делает — спросит любопытный читатель? А ничего. Пытается сбежать. Мы его сюда посадили фотографироваться.

Тарантул. Rio Napo, Sacha Lodge.
Юго-восточный Эквадор. 2007 год.

А вот это — тоже тарантул, правда — другого вида. Я встретился с ним ночью у его, паука, земляной норы. Хищник сидел в засаде. Эти красавцы питаются в основном насекомыми, но способны убить и более крупное животное — например, птенца. Их укус крайне болезненен. Это — одна из тысячи причин, почему не стоит ходить по дождевым лесам Амазонки босиком.

Тарантул у своей норы. Rio Napo, окресности Sacha Lodge.
Юго-восточный Эквадор. 2007 год.

Вот еще одна фотография. Я, к сожалению, не биолог, и определить вид так и не смог. Фото тоже сделано у истоков Амазонки. Мигеле, мой проводник, называл этого страшилку «пауком-скорпионом», но под этим именем известно совершенно другое животное. У индейцев-кичуа для этих пауков тоже другое название. Буду благодарен, если кто-нибудь подскажет, что это за вид.

«Паук-скорпион». Rio Napo, окресности Sacha Lodge.
Юго-восточный Эквадор. 2007 год.

Вот еще несколько фотографий.

И еще паук, неизвестного мне вида. Там же.
А вот так плетут паутину.

Итак, если вы собрались на прогулку в сельву — разберитесь со своей арахнофобией. Совсем не помешает. Поверьте.

Галапагосы: край земли

Самолет авиакомпании AeroGal, натужно завывая, подпрыгивая и оттормаживаясь всеми доступными способами, остановился на самом краешке щербатой взлётной полосы. Осторожно развернувшись, видавший виды Boeng 727 по той же полосе поехал к приземистому зданию аэропорта. Здравствуй остров Сан Кристобаль.

Калифорнийский морской лев в порту острова Сан Кристобаль

Галапагосские острова лежат примерно в тысяче километрах на запад от побережья Эквадора. Вулкан Wolf, находящийся на севере острова Изабелла, находится практически на линии экватора. Но климат на островах — отнюдь не тропический. Вообще, острова воспринимаются скорее как субтропики. Виной тому — холодные течения, омывающие архипелаг. Некоторые из них, в том числе доминирующие в этих местах Северное и Южное экваториальные течения, создают удивительный температурный коктейль.

Почти всегда под водой можно наблюдать термоклин — два слоя, теплый и холодный, не смешиваясь друг с другом, образуют зыбкую муаровую границу. В холодный слой можно опустить руку, проплывая над ним, и почувствовать разницу между, например, 27 и 16 градусами тепла. Иногда мы видели такое редкое явление, как вертикальный термоклин — вода возле острова, например, теплая, а в 5 метрах от него — холодная. Поразительное зрелище.

Галапагосы мы исследовали на яхте Sky Dancer

Первое чудо, увиденное на Сан Кристобале — это морские львы прямо в порту. Удивительные звери — любопытные, игривые и крайне дружелюбные по отношению к людям. Они лежат, греясь, на камнях и ступенях, ведущих к воде, оккупируют пирс, горделиво возвышаются над россыпями лавовых камней, обточенных морем до почти шарообразной формы.

Вообще отношение к млекопитающим у меня особенное. Поведенческие элементы акул, скатов или, допустим, анаконды лишь отдаленно напоминают человеческие. Аналогия всегда слабая и, как правило, притянутая, что называется, за уши. В то же время морские львы (иногда их, кстати, называют ушастыми тюленями) ведут себя так, что перепутать трудно: вот тут они играют, тут — охотятся, тут — сердятся или боятся. Близкие к нам существа. Прикладная ксенология — это, конечно, лженаука, спорить сложно. И тем не менее, давайте разберем галапагосскую народную игру «Футбол с игуаной». Бедное пресмыкающееся играет роль мяча, в то время как игроки — морские львы — отрабатывают силу удара и точность паса.

Занимайте места заблаговременно!

Под водой от этих усатых любопытных морд вообще захватывает дух. Они приплывают и играются с вами! Им откровенно нравятся люди, и львы постоянно это демонстрируют. Вы выпускаете струйку пузырей — и ваш шерстяной товарищ выпускает струйку пузырей. Ткнув носом, отплывает на несколько метров, ожидая игры в салочки… Жаль, что мы не можем поддержать это замечательное начинание — дайвер существо медленное и связанное правилами. И даже когда появляется новая игрушка — акула — это может отвлечь львов совсем ненадолго — люди интереснее и прикольнее. Вообще иногда мне кажется, что мы, с точки зрения этих замечательных созданий, выглядим под водой крайне потешно — медлительные, с горбом и одним выпученным глазом (баллон и маска), так что они приплывают чисто поприкалываться…

Калифорнийские морские львы под водой © Фото Алексея Черных

А серфинг! Я сам видел, как в огромной прибойной волне скользил морской лев — он катался! В общем, как минимум треть ежедневного положительного эмоцианального заряда я получал именно от этих ребят.

Остров Сеймур Норт. Прибойная волна. В ней и катаются морские львы.

Вообще, прибыв на дальние острова Вульф и Дарвин, возникает стойкое ощущение, что до края земли рукой подать. Вон там, за горизонтом, гладь океана обрывается, и заглянув туда, можно увидеть спины китов, на которых покоится земная твердь. Парящие морские птицы довершают дикий пейзаж. Арка Дарвина поражает воображение. Я сидел на носу нашего Sky Dancer часами, просто смотря на 160-метровую вертикальную стену острова и арку в полумиле от него. Соленый ветер гнал рваные облака, во все стороны простирался безграничный Тихий океан, и описаное еще древними японцами состояние Му Син становилось единственно возможным. Без мыслей. Восприятие мира напрямую. Это так просто — вдыхать волны…

Арка Дарвина рядом с одноимённым островом. Край Ойкумены.

Если бы Чарльз Дарвин мог в свое время пользоваться аквалангом, он бы не тратил время на такую ерунду, как создание теории происхождения видов, а стал бы поэтом. Подводный мир Галапагос — это буйство фантазии матушки-природы, выраженное в сотнях и стонях видов животных, помноженное на стремительность течений, силу прибоя и суровую красоту вулканических стен. Гигантские манты (помните фильм «Акванавты»?) плавают с вами, сопровождаемые рыбами-прилипалами и лоцманами.

Манта © Фото Алексея Черных

Стаи из сотен молотоголовых акул соперничают со стаями акул галапагосских и стаями акул белоперых.

Кстати, в этот раз я не фотографировал под водой, поскольку решил отдохнуть от рассматривания окружающего мира через видоискатель. Замечательные подводные снимки, которые вы видите здесь, сделаны Алексеем Черных.

Стая акул-молотов © Фото Алексея Черных

Вот — скаты-орляки парят, словно диковинные птицы, в безбрежной синеве океана.

Скат-орляк © Фото Алексея Черных

У этой черепашки, кстати, три лапки. Я встретил ей на Combo Marshall — это скала в районе острова Изабелла. Очевидно, что геройская черепашка выжила в схватке с акулой. Я очень хорошо помню это погружение — кроме мант, черепах и огромного количества другой живности мне довелось повстречать стаю из примерно пятидесяти скатов — мобул, похожих на мант, но меньшего размера. Стремительные и легкие они проскользили мимо меня и скрылись в голубизне.

Зеленая морская черепаха © Фото Алексея Черных

И — в довершении всего — несколько фотографий с самих островов. Наслаждайтесь.

Галапагосская наземная игуана (Conolophus subcristatus)
Синелапая олуша (Sula nebouxii) высиживает яйца.
Большой фрегат, остров Сеймур Норт
Фламинго, остров Сеймур Норт