Tagged: Эквадор

Укушенная

Эквадор

Мы стояли на пороге плетёной хижины, одетые в сапоги, плотные матерчатые брюки и рубахи с длинным рукавом. В воздухе парило, пахло утренней листвой и ещё чем-то сладким. Птицы высвистывали вразнобой, оглушительно жужжали невидимые насекомые, вокруг всё скрипело, капало, шелестело и вздыхало. Издалека доносились голоса обезьян-ревунов, похожие на раскатистое рычание огромных хищников. Парк юрского периода, да и только. Мы уже привыкли к звукам джунглей, а ведь первые дни казалось, что вот сейчас из зарослей появится стадо динозавров и растопчет лагерь. Впрочем, сельва Амазонки — это вам не африканская саванна, где звери, как в зоопарке, только и ждут, чтобы их сфотографировали. Здесь, в пойме реки Наппо, можно проходить целый день, слушая всю эту громоподобную какофонию, и не увидеть ни единого животного крупнее паука-птицееда. Словно вы оказались в огромном театре, спектакль давно начался, но занавес забыли открыть. Слышно, что на сцене происходит нечто захватывающее, но ваши глаза видят лишь плотную завесу, скрывающую действие.

— Знаешь что, дай-ка его мне — сказала вдруг Ирка и протянула руку за рюкзаком.

— Зачем? — изумился я. Рюкзак был тяжелый и не очень удобный. В нём лежала провизия на день, ножи, фотоаппараты, изрядный запас воды и кое-что из одежды. Сегодня мы собирались углубиться в сельву вниз по течению Наппо, поискать зверей там. Рюкзак у нас был один на двоих, Ирка обыкновенно топала налегке.

— Я его понесу. Давай-давай…

Наконец я понял, в чём дело, и улыбнулся. Бедная моя, несправедливо искусанная жена.

Эквадор

Дело было так. Мы шли вшестером — я с Иркой, еще двое друзей плюс проводники, метис Диего и индеец-кечуа по имени Мигель. Кто потревожил гнездо — так и осталось загадкой. В тот момент мы взбирались вверх по пологому склону, взмокшие, уже изрядно уставшие, но весёлые, и глядели в основном под ноги. Ходить по сельве вообще трудно — то и дело топаешь по колено в воде, в лицо лезет разный гнус, на тебя карабкаются муравьи. Сверху падают гнилые листья огромных пальм, паутина рвётся с громким звуком, коряги ставят подножки. Жарко и влажно. Та еще прогулка, одним словом. А тут — относительно сухой пригорок. В общем, мы размашисто так шагали, задорно. Диего шёл впереди и задавал темп.

Вдруг мне показалось, что пространство вокруг сгустилось и потемнело. Стало тихо. Позади происходило что-то странное. Замыкавший группу Мигель неожиданно ойкнул, громко выругался на кечуа и побежал, петляя, вверх по пригорку. Ирка и Лена завизжали и тоже бросились наперегонки. Тряся волосами, будто скаковые лошади гривами, они обогнали меня, стоящего в растерянности и еще не понимающего, что случилось, и пустились вдогонку за Диего.

Тут я услышал басовитое, нарастающее словно из-под земли жужжание. Оказалось, что я тоже бегу. Дышать было тяжело, сердце билось где-то в горле, рюкзак колотился о позвоночник и спина под ним была потной и липкой.  Вдруг щёку больно обожгло, словно кто-то маленький и мстительный воткнул в неё раскалённое шило. Затем — дважды подряд — шило вонзили и в мою потную, натёртую грубым воротником шею. Потом вокруг образовался маленький ад.

Дикие осы

Осы были повсюду. Они жалили нас, бегущих, в спины, в кисти рук, оказывались на рукавах рубашки, на мокрых коленях, полосатые, маленькие, страшно вибрирующие. Никто уже не взвизгивал, мы вообще не издавали лишних звуков, лишь, тяжело дыша, бежали и бежали, отталкивались гудящими ногами от пружинящего, зелёного, разросшегося, мешающего, цепляющегося и путающегося под сапогами.

И вдруг разом всё кончилось. Мы остановились на пригорке, дыша со свистом, громко, как простреленные кузнечные мехи. Осы отстали. Я подошёл к Ирке. Она, согнувшись, теребила свои, такие красивые, а сейчас спутанные и грязные, волосы, повизгивала от ужаса.

— Убери их, убери, убери, убери…

В волосах у неё жужжало.

Потом выяснилось, что нас, мужчин, спасла джентльменская традиция таскать груз за двоих. Осы жалили в основном в спину, и большинство укусов пришлось в рюкзаки, которые мы несли. Девчонкам же досталось по полной программе. Мы еще легко отделались — по десятку укусов у мужчин и по несколько десятков у девушек…

Всего день прошёл с этого приключения, а моя жена уже в строю: деловитая спросонья, с вымытой головой и готовая к умеренным подвигам.

— Давай-давай — повторила Ирка, отбирая у меня рюкзак — будем носить по очереди. Должна же я тебе помогать хоть иногда.

Тукан

Создание искусственного рая

Разница между белым песком необитаемого острова и просеянным и выровненным грабельками пляжем при пятизвёздочном отеле поразительна: над последним никогда не встаёт полная луна. Одни и те же волны разговаривают с этими берегами по-разному; впрочем, я знаю людей, на полном серьёзе считаюших, что это лишь диалекты одного языка.

Я завидую дауншифтерам, но это — зависть мальчишки-босяка по отношению к миллионеру: очень хотел бы стать, но неизвестна цена, и что-то внутри подсказывает, что всё-таки навряд ли. Этакое отягощение. Каждый раз журавль оказывается в руках, отягощенный разными довесочками, иногда настолько тяжёлыми, что они видны, даже когда птица еще в небе.

Хотелось бы в Руанду — к гориллам, но — кризис, и когда еще получится.  Хотелось бы в Эквадор, но на территорию Гуарани, попытать удачи в съёмке тапира и ягуара в естественной среде обитания. Но Гуарани убивают на своей территории всех чужаков, а в других областях поймы Амазноки слишком много нефтяных вышек и слишком мало зверей. Хотелось бы просто на юг Красного Моря, на границу с Суданом — понырять. Но тот же самый кризис заставляет пахать. не отрываясь — иначе журавли разлетятся, да и синицы попередохнут от недоедания.

А нынешняя чёрная пятница (первый день зимних распродаж)  в Штатах принесла долгожданное облегчение. Всё, оказывается, по-старому. Общество потребления продолжает перфектно выполнять свою основную функцию.

Короче, 11 миллиардов долларов оборота, три трупа и рост продаж на сколько-то там процентов по сравнению с прошлым годом. Что же должно случиться, чтобы народ таки проняло?

Как подкрасться к кайману

К кайману подкрадываемся так. Как стемнеет, садимся в лёгкое каноэ, и, стараясь не шуметь и не слишком плёстко орудовать веслом, двигаемся по озеру, высвечивая мощным фонариком поверхность воды возле зарослей.

Глаза каймана светятся в темноте, отражая свет фонаря. Подбираясь к хищнику, необходимо продолжать светить ему в глаза.

И, если вам повезёт, как повезло мне, вы сможете подобраться к нему на расстояние вытянутой руки. Руку, впрочем, вытягивать не рекомендуется в любом случае. Конкретно этот трёхметровый экземпляр вполне может болезненно цапнуть, да и на электрического угря в воде нарываться не хочется.

Воспоминания об Эквадоре

Девушка в пончо
Модель: Ирина Егорова
Canon EOS 5D, EF 24-70 2.8L @ 1/160 sec, f/5.6

Два таких пончо мы купили в маленькой деревушке у подножия вулкана Котопахи, куда мы по случаю забрались — не на вершину, конечно, а в базовый лагерь — впрочем, я уже рассказывал об этом.

В своём пончо я элементарно хожу — одежда оказалась чуток экстравагантной, но очень удобной в весенне-осенний период. Удобнее куртки, например. Ну а Ирка в основном в нем фотографируется :)

Дождевой лес: утро на озере

Утро в дождевом лесу. Озеро.
Эквадор, среднее течение реки Напо.
Canon 20D 24-105

Озеро — таинственное вместилище, зеркало Галадриэль. Сквозь туманную поволоку еле пробивается солнце. Воздух насыщен влагой, и сквозь неё, разрывая тишину, доносятся крики рыжих ревунов. Весло толкает лёгкое каноэ вперед — на другой берег, где, скрытые под пологом сельвы, нас ждут дикие звери — если, конечно, очень повезёт.

Патрон: новый номер и Галапагосы

Вышел новый «Патрон» со статьёй про Галапагосские острова. Ирена Полторак, как всегда, очаровательна и точна в определениях. Она проста выкурила мне мозг, пока мы с ней согласовывали текст. Всегда искренне восторгался её Красивым Русским Языком.

Фотографии в статье — мои и Алексея Черных. Мои мне, как всегда, не нравятся, а уж изображение меня — просто выбешивает, но это — личная душевная неконсистентность, тут уж никуда не денешься. Юга как верстальщик — выше всяческих похвал, тут придраться не к чему.

Кстати, ходят слухи, что острова закроют или уже закрыли для посещения. так уже было в моей истории поездок — с островом Сипадан. Если окажется правдой — значит, мы застаём последние возможности видеть своими глазами жемчужины подводного мира. Что же останется детям и внукам? Берегите зверюшек, ребята. Я серьёзно.

Enjoy Coca

Кока, как она есть. Эквадор, Напо, 2007.

Итак, таинственное растение — кока. То самое, из которого получают кокаин.

В Эквадоре кока — всего лишь лекарственное растение, и его разрешено выращивать в медицинских целях для личных нужд. Если помните, первоначальный состав кока-колы содержал коку (отсюда и название, конечно).

А познакомился я с кокой так. В середине труднейшего дневного перехода в Аньянгу, мы, валясь с ног от усталости, расположились на привале возле маленького индейского хутора. Кушать и пить хотелось страшно, и мы принялись за нехитрую свою снедь. Ноги гудели, голова еле сображала — жара и влажность сделали своё дело. Последние два часа мы вообще шли на автомате.

Один из наших проводников подвёл нас к ограде и показал кусты. «Три-пять листов, не больше» — сказал он нам. Мы их съели. Березовый лист ничем, я думаю, по вкусу не отличается. Эффекта — ноль.

Мы пошли дальше, к ночи вернулись в базовый лагерь. Кока не действовала. Именно этот факт мы и обсуждали — после двенадцатичасового перехода, глубокой ночью. Усталости как не бывало. Говорят, индейцы кормили когда-то кокой пленных, чтобы те, работая, позже валились от усталости.