Tagged: русские

Русские в Латвии: без политики

Вот такая она, Латвия, в окружении ближайших соседей. Кто не в курсе, конечно.
Вот такая она, Латвия, в окружении ближайших соседей. Кто не в курсе, конечно.

Я слышал от эстонцев такое рассуждение о Латвии:

— Вы — говорят — большая страна на юге, у вас горнолыжные курорты, красивые девушки и пиво вкусное…

В пиве не разбираюсь, насчёт девушек согласен.

С точки зрения литовцев, мы — уже маленькая страна на севере, тоже с горнолыжными курортами. Зимой на склонах длинной в несколько сотен метров слышна литовская речь, а русский язык используется в окрестных барах как один из международных.

Если спросить шведа, россиянина, эстонца, американца, какие мы — жители Латвии, они, конечно, ошибутся. Будут пользоваться стереотипами — примитивным, но удобным способом оценить человека или явление еще до реального знакомства.

Стереотипы — дурной пример использования бритвы Оккама. Характеристики в нескольких куцых словах. Литовцы излишне торгуются, москвичи — поголовно новые русские, в Питре — интеллигенция и бандюганы, латыши поют, евреи играют на скрипочке в детстве, грузины хлебосольны и охочи до женщин…  Как печать на лоб: шлёп, шлёп, шлёп.  И знаете что? Я недавно решил научиться играть на фортепиано. Искал старые материалы первых классов детской музыкальной школы. Среди друзей-евреев никто её не заканчивал. Никто.

Если вы меня спросите, какая она — Россия, какие в ней живут люди, я, конечно, ошибусь. Заговорю стереотипами. Буду шлёпать печатью. Ошибусь, не смотря на то, что мой родной язык — русский, что я учился год в физматшколе в Петергофе, служил в Советской Армии, что мой любимый двоюродный брат живёт в Питере.

Мне 42 года, и я из поколения, выросшего в Советском Союзе. Я — русский по национальности, но моя родина — Латвия, родной город — Рига, и я не имею ни к России, ни к русским, в ней проживающим, никакого отношения. Как и многие другие русские, родившиеся и живущие здесь, я — кровь от крови, плоть от плоти этой земли. Человек с другим менталитетом. Не делайте, пожалуйста, ошибки. Для меня Россия — сильный, уважаемый, странный, достойный и интересный сосед. Другая страна, понимаете? Чужая страна. Да, нас когда-то объединял Советский Союз, но и тогда я жил в Латвии. Как грузины — в Грузии, белорусы — в Белоруссии, а таджики — в Таджикистане.

Вы в курсе вообще, какое ощущение возникает у большинства из нас, русских в Латвии, от всяких «российских программ поддержки соотечественников за рубежом»? Раздражение пополам с негодованием. Так и слышится снисходительное отношение метрополии к провинциалам.  Но, чтобы поддерживать соотечественников, надо иметь общее с ними отечество. Такой взгляд на вещи ничего, кроме непонимания, принести не может. При этом многие ратующие за такие программы путают Литву и Латвию. Я не шучу.

И не стоит «поддерживая русских, которых дискриминируют в Латвии» переставать покупать наши шпроты — на разорявшихся от этого заводиках русских работало зачастую больше, чем латышей. Таких историй — масса. Если хотите помочь русским в Латвии — покупайте наши товары, интересуйтесь, как мы тут, из первоисточников, а не из газет, приезжайте к нам в гости туристами. У нас правда — чудесное море, красивые девушки и вкусное пиво. Мы гостеприимны, корректны и уважаем чужое личное пространство. Риге больше 800 лет, и вас очарует Старый Город с его улочками, соборами и открытыми ночь напролёт летними кафе.

Мы живём здесь, создаём рабочие места, делаем сложные вещи, учимся, работаем, строим нашу страну. Будучи носителями великого русского культурного наследия, оказываем большое влияние на культуру латышскую, но и обратное тоже справедливо. Отсутствие нефти и газа научило нас после кризиса по-настоящему работать и ценить деньги. Нам, как и всем в таком маленьком государстве, трудно, у нас есть проблемы. Но это — наши проблемы в нашей стране.

Мы бережём язык (и в массе своей говорим на нём лучше, чем в России), вырастаем на русской литературе, говорим на русском в семьях, и это, безусловно, составляет костяк личности. Но это — не вся личность, понимаете? Вот, к примеру, внутри страны есть разделение — латыш, русский, поляк, еврей. Стоит же выехать за границу, и большинство из нас на вопрос «национальность» ответит «Latvian» даже не задумываясь. Для моих друзей из Питера и Стокгольма я — латыш, конечно. А кто же еще?

Я не понимаю многого, что происходит в России, но уважаю и ценю её соседство. Горжусь тем, что мои предки жили в Российской Империи. Но это — уже часть истории, часть прошлого. Грандиозного, изменившего лицо современной Европы, но — прошлого.

Я уверен: со своими проблемами россияне разберутся сами, великий народ в великой стране. Но и мы, русские в Латвии, разберёмся с тем, что происходит у нас здесь, самостоятельно, без высокомерно-снисходительного мнения зарубежных, а особенно российских, политиков. Мы хотим, чтобы россияне научились уважать нас, как граждан Латвии, как равных за столом бизнес-переговоров, за партией в преферанс, на ледовом хоккейном поле (эх, когда уже!).

Для иллюстрации сказанного выше хочу привести одну картинку. Это — рисунок из свитков «Кинкай Ибун», литературного шедевра, появившегося на свет в результате исторического казуса в начале 19 века. Тексты представляют собой, по  сути, протоколы допросов японскими чиновниками своих же моряков, потерпевших кораблекрушение у российских берегов на японском судне «Вакамия мару». Чудом спасшиеся мореходы длительное время прожили в Российской Империи, а потом часть из них вернулась на родину. Этот рисунок — один из сотен, сделанных японскими художниками на основании допросов экипажа «Вакамия мару».

Иллюстрация из 11 свитка 環海異聞 («Канкай Ибун»), собрание рукописного фонда Санкт-Петербургского Института Восточных Рукописей РАН
Иллюстрация из 11 свитка 環海異聞 («Канкай Ибун»)
Cобрание рукописного фонда Санкт-Петербургского Института Восточных Рукописей РАН