Tagged: парусники

Götheborg, открытка

Захотелось сделать вот такую открытку с «Гётеборгом», самым большим действующим деревянным парусником современности. Этот красивый корабль — реплика шведского «ост-индийца», но реплика прекрасная. Когда он появился неся паруса на своём деревянном рангоуте, древний, словно «Черная жемчужина», поднявшаяся из глубин моря, мы лежали в дрейфе, и с воды казалось, что нас вот прямо сейчас возьмут на абордаж.

Götheborg

Фрегат «Мир»

Фрегат «Мир»

Фрегат «Мир» проходит морские ворота и выходит в Рижский залив в рамках Tall Ships’ Races 2013. Красивое судно, к тому же — самый быстрый в мире парусник, если верить Википедии.

Прощай, регата

Рига начала 20 века: цитата и три картинки

Книга англичанина К.А. Коулса «Под парусом в шторм», настольная библия каждого яхтсмена, известна многим. На первой же странице читаем:

В 1925 г. мы с женой купили в Риге 12-тонный гафельный кеч, который переименовали в “Аннет II”. Это была тяжелая яхта скандинавского типа с острым носом и кормой, ее наибольшая длина составляла 9 м

Мы с женой совершили на “Аннет II” замечательное плавание: вышли из старинного порта Риги, дошли до островов Готланд и Эланд, Швеции и Дании, через Кильский канал прошли в Северное море и, повернув на запад, мимо Фризских островов достигли голландского порта Эймейден.

История яхтенного дела в Риге насчитывает почти два века. Здесь умели и любили ходить под парусом. Здесь строили замечательные мореходные лодки, с хищными корпусами скандинавского типа, прекрасно зарекомендовавшие себя на короткой и злой волне Балтийского моря. В 1879 году был основан Рижский яхтклуб, а в 1899 по проекту Вильгельма Неймана было построено его новое здание. Родственники одного из моих учителей, Рами Лейбовича, о котором я, может быть, как-нибудь расскажу подробнее, были профессиональными яхтенными гонщиками в тридцатых годах прошлого столетия. Прерванные советским временем традиции живы до сих пор.

А вот несколько иллюстраций из монографии «Rīga на почтовых открытках начала 20 века» 1:

Вход в Гагенсбергский залив. Открытка из издания «Rīga на почтовых открытках начала 20 века» (Inta Štamgute)
Вход в Гагенсбергский залив.
Напротив — здание Рижского яхтклуба на южном окончании острова Кипенгольм или так называемом Малом Клюверсгольме. Справа — застройка Баластной Дамбы: здание с башенкой — Лифляндский яхтклуб (осн. 1895). На переднем плане — яхта и один из пяти построенных в 1884 году колёсных пароходов на пути из Гагенсберга на пристань Двинской набережной возле Старой Риги.

 

Колёсный пароход на пути в Гагенсберг
Колёсный пароход на пути в Гагенсберг.
Один из первых, построенных в 1884 году. Панорама Риги: башни Англиканской церкви, Домского собора и собора Святого Петра.

 

Рижская гавань. Вид из Задвинья.
Рижская гавань. Вид из Задвинья. На переднем плане — буксиры.

Примечания:

  1. Inta Štamgute, «Rīga на почтовых открытках начала 20 века», PUSE, 2000

Яхта в заливе Сан Франциско

Конец сезона

В Латвии осень означает ветер. Заодно, осень — это еще и ненастье, морось с низкого серого неба и — то и дело — шторма. Волна на Балтике короткая, злая. Особенно, если её надуло против течения. В общем, сходили мы недавно на Рухну.

Вышли вечером, в половину седьмого. В такелаже свистел холодный зюйд-ост. Только что отменили штормовое предупреждение, хотя в Ирбенском проливе шесть-семь баллов еще дуло. Решили не рисковать — при таком свежем ветре, да еще ночью, в гавань на Рухну заход очень опасный. Навальная волна мешает попасть в узкие ворота, открытые как раз на юго-восток. В общем, мы дошли до Скулте и спрятались в гавани.

Оказалось, что в Скулте не горят половина огней. Та еще навигация. В акватории работает земснаряд, стоят несколько судов, почему-то сияющих ходовыми огнями, будто они не отшвартованы в порту, а полным ходом рассекают где-то на открытой воде. Одним словом, разброд, шатание и бардак. Отшвартовались у недавно отстроенной бетонной стенки — и баиньки.

Отдали швартовы на рассвете. Ветер зашел к зюйд-весту и немного ослаб. Мы взяли второй риф, и — раз, раз — живенько добежали себе до Рухну.

Маленький островок, жизнь на котором проходит в основном в марине. На пантонах отшвартовано шесть яхт, пять из них — латвийские. Всё вокруг пропитано морем, небом и запахом грибов. В посёлке дверей не запирают, магазин работает дважды в день по часу, утром и вечером. Население — до ста человек. С одиннадцатого, вроде бы, века и до второй мировой войны на острове жили шведы. С тех времён, точнее, с 17 века, осталась маленькая церквушка. Тёмного, почти чёрного дерева, словно бы вросшая в землю по пояс. На погосте — могилы с якорями. Внутри — уютный тёплый полумрак, отполированные временем скамьи, на стенах — свечи и какие-то картины в тяжёлых рамах. Приятно, чуть заметно пахнет чем-то древним. Старый священник, благородно сгорбленный, напевным речитативом читает из книги, подсвечивая себе карманным фонариком. Совершенно очевидно, что Профессор придумал фонетику Высокого Наречия для своих эльфов, слушая в таких вот местах службы на эстонском языке.

На следующее утро — обратно. Противный ветер с небольшой моросью, мы режемся в лавировку, и надеемся попасть домой хотя бы к полуночи. Вдруг навстречу — из точки на горизонте до полного размера всего за час — красавец бриг, двухмачтовый, явно старой постройки, под флагом Швеции. Идёт в фордевинд под всеми парусами. А что ему — ветер попутный, и достаточно комфортный. Идёт из Риги. Я знаю этот бриг — это знаменитый «Briga Tre Kronor». Он ходит по Балтике, пропагандируя защиту окружающей среды.

Поравнявшись форштевнями, мы трижды отсалютовали ему флагом, но он не ответил. Только народ на палубе замахал руками, что-то крича. Рами высказался в том смысле, что на кватердеке в этот момент не было ни одного моряка. Гости, пассажиры, народ из «Green Peace» — были, а людей, знающих морской этикет — нет. Так и видится заголовок в газете: «Шведский бриг не ответил на приветствие латвийской яхты». Ну, да господь с ними. Судно-то, правда, очень красивое.

А домой мы добрались к двум часам ночи.