Tagged: Латвия

В очереди за спокойным сном

Рождественский базарчик на Домской площади без снега выглядит искусственным. Оркестр на сцене, словно в окне — как из другой жизни, и даже играют сиртаки. В Центральном Универмаге очереди к банкоматам — кто-то распустил слух, что у SwedBank кончаются деньги, и народ рванул обналичиваться. От этого, действительно, в банкоматах деньги быстро закончились, что еще больше подогрело слухи. Город наш маленький: стоит сильно дунуть, как какой-нибудь шпиль в Старом Городе обязательно закачается. То ли дело, говорят, Рио де Жанейро. Там хоть из тяжелой бронетехники бомби — всё божья роса. И в банкоматах там деньги не кончаются — за ништяки у воспитанных людей принято рассчитываться наличными.

В окне

 

Колка

Штука такая: нынче можно купить гамак, который в сложенном состоянии выглядит как маленькая дамская сумочка, весит меньше ста граммов, да еще имеет сетку от комаров впридачу. Две таких штуки плюс четыре верёвочки можно практически по карманам рассовать, а в рюкзаке они вообще на донышке лежат и не отсвечивают. Бутылка воды или вина. Нехитрая закуска. Немного романтики в заднице. Пара часов за рулём. Вот, собственно, и весь коктейль под названием «как провести выходной не в толпе».

На Колке море встречается с Рижским заливом. Ветренно и прохладно. В пронзительной высокой синеве ветер, словно пальцем по стеклу, размазывает по небу с запада на восток ярко-белые перистые облака. Дюны, сосны и никого вокруг.

Над обрывом, между соснами, натянуты два гамака. В них качаемся мы и смотрим на море.

В ожидании весны

Līgo

Заяц белый, куда бегал…

В этом году случилась зима.

Нет, не так.

В этом году случилась Зима.

В детстве, я же помню, происходили морозы. Заливался горячей водой каток в парке напротив. Детей кутали в толстую неудобную одежду. Ах, эти незабываемые ощущения в отогревающихся пальцах ног! Сладкая боль и шмыгающий нос. Лыжные крепления — модные, пружинные, пришедшие на смену брезентовым петлям.

Сильно потом, в армии уже, я видел НЛО. Точнее, сначала поверх еле видимых звезд (я был крайне близорук) образовалось полярное сияние — зеленоватые сполохи в полнеба. А уж потом я узрел НЛО во всей красе. При этом, что характерно, сияние видели все, а хрень, летающую на небе — один я.

И ведь был категорически трезв. Более того, стоял в карауле, стерёг родной командный пункт — огромное, вкопанное под землю сооружение. Чтобы диверсант не пролез и не пустил в систему вентиляции отравляющих газов. 1989 год. По-моему, декабрь. Военная часть в Тайцах, под Питером. Температура около минус тридцати. Овчинный тулуп (я был крайне непрактичным солдатом, и тогда не понимал, зачем это правдами и неправдами народ эти тулупы ворует. Теперь, конечно, понимаю, и вожделею).

Такие были зимы. И вот теперь у нас что-то похожее. Дожили, слава тебе господи.

Только вот в процессе катания на горных лыжах пытаются отбморозиться и отвалиться нахрен некоторые части тела. Но уж с этим мы, как позитивно настроенные люди, совместными усилиями как-нибудь справимся.

Liepājas karosta

Лиепайский военный порт. Только обработав фотографию (ту, что сверху) понял, где я её видел до этого. Не её, конечно, но почти. В журнале «National Geographic». Блин.

Со второй вроде дела лучше. Хотя там почти единственный удачный ракурс для этого притопленного сооружения.

Побережье и выборы

Все вокруг носятся, как с писаной торбой, с этими выборами. На блогах то и дело встречаются копий ломания и скрежет доспехов в комментах — за кого же, прости господи, отдать душу.

Sea gulls fly above the trash container in the fishing village of Lapmezhciems, Latvia

Лозунги и призывы в большинстве своём об одном и том же: выбери нас, и тебе будет лучше, а другим, которые не заслуживают — хуже. Другие — это не ты: они уже проворовались, или незаслуженно имеют преимущества и льготы (латыши, к примеру), или окупировали нашу страну (русские), или не способны ничего сделать (если не по национальному признаку, то по причине своей очевидной убогости). Продай душу нам — и мы восстановим справедливость.

Почитайте плакаты. Посмотрите, что написано. Нет, правда, почитайте. Вы имеете ровно такую предвыборную компанию, которую заслужили — разобщенные, пропитанные неприязнью друг к другу. Впервые за всё время на низменных чувствах играют так неприкрыто и по-хамски. Голосуй за нас — ты же латыш, а мы — партия для латышей. А мы — партия за и для русских. Наши там и сям. Наши в городе! Голосуй за нас!

Я не осуждаю политиков за использование этого гумуса. Они всего лишь стараются быть эффективными в этой предвыборной гонке. И если выиграют те, кто не бренчит на национальных струнах — это не значит, что они лучше. Это значит, что мы меняемся. Может быть. Самую малость.

«Так иди и проголосуй уже за пчёл!» — сказал мне один мой хороший знакомый. Я хотел вступить с ним в спор, но передумал. Во-первых, он — сторонник конспирологии. А с ними спорить бесполезно — сделав такую глупость, можно запросто поссориться с хорошим человеком. А во-вторых, я понимаю свободу как отсутствие необходимости объяснять свои поступки. Никому. Даже хорошим знакомым. Я сказал ему «посмотрим» — и мы продолжили обсуждать другую тему.

А вчера я на велосипеде проехался от Каугури до Рагациемса. Там вдоль побережья еще живут в посёлках настоящие рыбаки. Просоленные рыбацкие лодки тяжело наваливаются на иссеченные песком ветренные дюны. Якоря и флажки для помечания сетей, сами сети и ящики для рыбы. Дома на дюнах словно бросают морю вызов: живо представляется, что в шторм ветер свистит в каждой незаделанной щели, дребезжит окнами и наносит в прихожую песок.

А я на велосипеде, с фотоаппаратом в рюкзаке — весь такой правильный, спортивный такой, технологичный (велик-то — горный, с наворотами). Возле одного из домов на берегу пожилой мужчина что-то там делал со своей утлой лодкой: сидел в ней, что-то такое там крутил, чем-то постукивал, что-то прилаживал к борту.

Old fishing pair-oar on the sandy beach of Lapmezhciems fishing village, Latvia

Я подъехал, слез с велосипеда, достал фотоаппарат и быстро поменял объектив. Мне не захотелось вторгаться в пространство этого рыбака без его разрешения. Не знаю, почему. Честно. Обычно я совершенно не испытываю эмоций по поводу нарушения личного пространства людей, когда у меня в руках камера. Я подошёл:

— Labdien, saimnieks! Varu?1 — я помахал фотоаппаратом.
— Ko tad?2 — ответил он раздражённо.

И тут я заметил, почему. Их было двое в лодке. Рыбак был занят очень важным делом. Действительно важным. Он учил сына.

Я сел на велосипед и поехал дальше. А вечером, въезжая в Ригу, заметил, что политики с предвыборных плакатов смотрят с немного другим выражением во взгляде. Существенная, знаете ли, разница.

____________________________________________

1. Добрый день, хозяин! Можно?
2. Что там?