Чиркаем в книжках

Опять народ за старое: стоит только об этом упомянуть, сразу раздаётся плач: зачем да почему я рисую (пишу, чиркаю, мараю) в книгах. Заметки на полях, значки какие-то, подчёркивания и даже, прости господи, перечёркнутые крест-накрест параграфы. Вандализм чистейшей воды. Варварство и неуважительное отношение к Великому Источнику Знаний. Вот, например, страница из прочитанной мною книжки:

Исчирканная страница

 

Полноте, я уже писал об этом, но, видимо, придётся снова. Во-первых, это совершенно не моё изобретение. Позволю себе процитировать Мортимера Адлера:

Из-за собственных подчёркиваний и заметок вы, вероятно, неохотно будете одалживать свои книги окружающим. Эти «заметки на полях» станут частью вашей интеллектуальной автобиографии, и, скорее всего, вам не захочется делиться ими ни с кем, кроме близких друзей. Но у меня, например, редко возникает желание так много рассказывать о себе даже друзьям. Тем не менее делать заметки при чтении очень важно, и вас не должны отпугивать возможные социальные последствия.

Это из его замечательной монографии «Как читать книги». Хотя в ней рассказывается, в основном, о чтении научной литературы, художественная книжка — тоже замечательный блокнот для записей. Вот, к примеру, разворот экземпляра «Анны Карениной», принадлежавшего Владимиру Набокову:

Анна Каренина

Очевидно, что записи на книжной странице — не самоцель,  а инструмент для размышления, изучения и анализа. Мне возражают, что для этих же целей можно использовать блокнот, но я с таким мнением не согласен.  Записи, сделанные в самой книге в процессе её чтения и осмысления становятся не просто комментарием к авторскому тексту, но и отражением нашего мыслительного процесса. Мысль кристаллизуется и фиксируется во времени и пространстве самой книги, в её реальности. Перечитывая книгу позже, мы восстанавливаем эти мысли, строим новаые ассоциации и, зачастую, делаем новые записи.

В этом смысле комментарии на внешнем носителе (блокнот, компьютер) так не работают: для того, чтобы впоследствии воспользоваться заметками из блокнота, нужно читать их синхронно с прочтением соответствующих частей книги, вовремя переключаясь с текста на эти заметки и обратно, с акцентированием внимания на соответствующих параграфах, словах, страницах, восстанавливая ход своих рассуждений. Это, конечно, невозможно.

С другой стороны, выписки можно и нужно делать на внешний носитель, и они хорошо дополняют заметки, сделанные в самом издании. Из хорошо прочитанной книги должны вываливаться листочки, закладочки, указатели на конспекты, отсылки к компьютерным файлам.

Для записей на полях у каждого усердного читателя рано или поздно формируется свой собственный иероглифический язык, подобие стенографии. На печатной странице не так уж много места, а пометки должны быть краткими, но внятными. Вот, например, кусочек из моей иероглифики, которую я недавно, наконец, удосужился свести в один конспект:

Иероглифика читателя

Таких значков у меня около сотни, и они позволяют достаточно кратко формулировать примечания к тексту. Например:

IMG_0007 - Version 2 (1)

означает:

«Речь здесь идёт о девочке. Красивый фрагмент. Возможно, аллюзия к «Красной Шапочке» (смотри перевод Тургенева)».

Иероглифика может и должна быть только ваша, личная, выстраданная. Она складывается постепенно и естественно, в соответствии с тематикой вашего чтения. Она отражает ваш способ мышления, ваш стиль в получении удовольствия. Ничто не мешает вам использовать для записей на полях и такие знаки:

IMG_0007 (1)

Хотя бумажная книга и сдаёт позиции в секторе «лёгкого чтения», уступая место электронным читалкам, пока заменить её полностью не удаётся, и, я уверен, не удастся в ближайшем будущем. Великие книги нужно читать только на бумаге, и одна из главных тому причин — возможность рисовать на их полях. Этот навык является частью умения читать. Ведь не хотим же мы уподобляться критику, которого блестящий Александр Поуп описывал так:

Дурак набитый, уйму разных книг
Он проглотил, но ни в одну не вник

История мира в 100 предметах

Один из разворотов «Истории мира в 100 предметах»
Один из разворотов «Истории мира в 100 предметах» © The British Museum, BBC, Эксмо

«История мира в 100 предметах» Нила Макргегора, директора Британского Музея — совместный проект с BBS Radio-4. Изначально, по инициативе Марка Домазера, директора Radio-4, был сделан цикл передач, рассказывающий об истории человечества на примере ста экспонатов. Задача оказалась сложной: по радио картинку не покажешь, так что сами рассказы должны быть интересными, захватывающими и будящими воображение. Макгнегор с коллегами по музею и привлеченными экспертами со всего мира блестяще с этим справились.

Для книги осталось адаптировать текст и снабдить его иллюстрациями. И вот перед нами чудесное издание от Эксмо (удивительно приличного качества, полиграфия хороша, иллюстрации вообще выше всяческих похвал).

Нил — талантливый и увлеченный рассказчик. Посмотрите, к примеру, его выступление в рамках проекта TED с блестящей презентацией, посвящённой знаменитому «цилиндру Кира». Так вот, в книге — 100 историй в таком стиле.

Некоторые факты, изложенные в «Истории мира в 100 предметах», были для меня откровением. Например:

  • человечеству 2 миллиона лет
  • большинство окультуренных растений в своём первоначальном виде были несъедобны или ядовиты
  • острый перец сыграл определяющую роль в становлении цивилизаций Южной Америки
  • существует добиблейское письменное подтверждение легенды о потопе
  • астролябия заменяла древним смартфон
  • на корабле Beagle, на котором путешествовал Дарвин, было 22 хронометра, и это имело смысл
  • индийский и цейлонский чай — результат действий Британской Империи

Несколько мелких огрехов не портят впечатление. Читается на одном дыхании. Рекомендую для личной библиотеки.

ISBN 978-5-699-52617-8
ISBN 978-5-699-58769-8

История одного экслибриса

Десять лет назад, на острове Сипадан в Малайзии, я сфотографировал свою первую акулу. Это почти наверняка была акула-зебра, Stegostoma fasciatum. Течение несло нас вдоль отвесной стены, и она, таинственная и прекрасная, мелькнула в отдалении. Сердце моё прыгнуло куда-то в кадык, я быстро поднял фотоаппарат и сделал этот нерезкий снимок.

Акула-нянька, Сипадан, 2004
Акула-зебра, Сипадан, 2004

Акула исчезла в глубине, а я получил новое увлечение — страсть к хрящевым рыбам. Посвятил этому занятию изрядно времени, писал какие-то статьи, даже вёл пару разделов в Википедии. Ездил в разные уголки планеты, чтобы с ними понырять.

Случайно получившаяся фотография. Мы с карибской рифовой акулой.
Случайно получившаяся фотография. Мы с карибской рифовой акулой.

Из всех акул мне больше всего нравилась лисья, или, как ей называют по-английски, thresher. Она похожа на акулу-зебру длинным хвостом и безобидным нравом. Изящная, плавная и стремительная. Без ореола знаменитости, без реноме безжалостного убийцы. Так сказать, скромная труженица океанских глубин.

Лисья акула
Лисья акула (Alopias vulpinus, Thresher shark). Иллюстрация из монографии «A field guid to the sharks of the world»

Один человек работал нянькой зелёных черепах. Аккуратно собирал яйца, отложенные в песке, «высиживал» в специальном инкубаторе. Когда вылуплялись маленькие черепашки, выпускал их в нескольких метрах от линии прибоя. Таким образом он повышал процент выживших детёнышей, исключив из списка опасностей наземных животных и птиц. Черепашатам нужно было проползти всего несколько метров до воды. Большинство малышей справлялось с этим на отлично. Хищники попросту не успевали. Вклад этого человека в популяцию зелёных черепах моря Сулавеси трудно переоценить.

Маленькая зелёная черепаха спешит к воде
Маленькая зелёная черепаха спешит к воде

В свободное от этого благородного занятия время он слушал рэгги и вырезал острым как бритва ножом фигурки животных. Мне он сделал изображение лисьей акулы, смастерил печать из большого ластика. Рядом с акулой красовались иероглифы «Тэнгу», моя интернет-кличка на японский манер. Много лет я ставил эту печать на книги, использовал вместо экслибриса.

Лисья акула

Один замечательный художник взял мою акулу и сделал из неё экслибрис, который я использую сейчас.

Экслибрис

Каждый раз, вклеивая в очередную книгу белый квадратик с акулой, я вспоминаю тропический остров, иглой поднимающийся из огромной глубины, маленький, как городской квартал, и такой же одинокий. Вспоминаю хижины, грохот ночной грозы, тяжёлое шуршание огромных черепах за плетёной стеной. Я вспоминаю ночи на берегу, пальмы в звёздном свете и ощущение того, что ты — в самом центре мироздания.

В результате моя библиотека отчётливо пахнет морем.

IMG_0067

Кайкен

Фрагмент обложки «Кайкен»Прочёл Жана Кристофа Гранже, «Кайкен». Давненько не читал детективы. Этот оказался очень неровным, со стремительно-скучной развязкой. Хотелось поскорее уже узнать, чем дело кончилось, на чём сердце успокоилось. Слог показался мне тусклым, с яркими вкраплениями, порождёнными безусловным талантом, сюжет — затасканным, пыльным, но наново отполированным абразивом японского происхождения. Ах-ах, полицейский — психованный идеалист, но душка, и его жена из Страны Восходящего Солнца, а также злодей, непонятно, что делавший на сцене полпьесы — и всё это на фоне парижских трущоб и ориентальных садиков. Не могу оценить качество перевода, но мне почему-то кажется, что обращение французского в русский только улучшило первоначальное. В результате — даже не разочарование, а этакое лёгкое раздражение по поводу напрасно потраченного времени.

С другой стороны, Хемингуей как-то сетовал, что у Семенона детективы бывают или очень хороши, или совсем так себе, упомянув, правда, что это становится ясно уже с первых страниц. Возможно, это такое свойство французской детективной литературы, — неравномерность? Души их — потёмки, но я еще раз обязательно попробую прочитать что-нибудь от автора сценария фильма «Видок». Фильм-то вышел вкусный.

Охота по правилам

Над крышами летели стрекозы. Глаза видели сотни, разум же понимал, что их сотни тысяч, а, может быть, миллионы. Душный воздух был почти неподвижен, но стрекозы стремились в одну сторону, на восток, словно гонимые ветром. Они проносились над террасой, и было непонятно, зачем им подниматься на такую высоту — прямо к птицам, с пронзительными криками патрулирующими узкую ослепительную щель между облаками и крышами. Птицы словно никуда не спешили, словно исполняли древний ритуальный танец, и только их голоса выдавали азарт охоты.

Я сделал маленький аккуратный глоток пуэра и погрузился в атмосферу другой назначенной смерти. Там, в прохладном пыльном утре, старик из племени камба, белый и уставший, настоящий мзи, брат своих братьев, вёл свою четвёртую жену, миниатюрную блондинку, по следам чёрного льва. Она добудет льва уже в этой главе: это совершенно ясно следовало из текста.

Патрик Хэмингуэй, сын, обошёлся с неоконченной повестью по-свойски: издал её, по-сути — еще черновик, бросил на растерзание читателям с острыми бездушными глазами, словно юную девушку в портовый бордель, в чужой город и на полстолетия назад во времени. В книге люди совершали неспешные важные поступки, следуя главному из законов — племенному, и в небе надо мной с птицами и стрекозами происходило то же самое. Потом подул ветер, и птичьи крики стали стихать, отдаляться, подниматься выше и выше, за деревья, в сторону старых некрашеных улиц Маскачки и кладбища, давно превратившегося в парк.

Пуэр, в зависимости от настроения пьющего, может издавать лёгкий запах лесных орехов или сырого подвала, но сегодня я ощущал лишь вкус жидкого времени, пахнущего африканской пылью. Странный вкус для чая. Впрочем, что в день вылета стрекоз бывает обыкновенным?

Крыши и их обитатели

Книжное

Умбэрто Эко. Пражское кладбище.

Купил, наконец, «Пражское кладбище» Умбэрто Эко от издательства «Астель». Издание не понравилось: аляповатая обложка, обляпанная псевдо-масонской символикой, среднее качество бумаги. Непонятный шрифт, сборка самой книги — так себе. Спасибо, что на корешке что-нибудь типа «Миры Эко» не налепили.

«Symposium» печатал куда аккуратнее. Что у них, интересно, случилось? Перекуплены права? Кровавый передел издательского рынка?

Посмотрим, что внутри. Перевод Елены Костюкевич, конечно же.

 

1Q84

Поставил экслибрис на два свежеприобретённых тома «1Q84» Харуки Мураками в переводе Мити Коваленина. Предвкушаю удовольствие. В качестве издательств указаны Эксмо, Москва и ДОМИНО, Санкт Петербург. Неплохая типографика и приятная бумага: шершавая, удобная для карандашных пометок. Дизайн обложки — как у японского издания, но нашлёпка серии „Мураками мания“ портит впечатление.

1Q84-1Anijoin by 1311017497 1q84 2 web

Впрочем, на фоне удовольствия от обладания,  этими мелочами можно пренебречь.

В эру компьютерного постмодернизма

Небольшая преамбула. Мы с Димой Лычковским, главным редактором журнала «Патрон», как-то заспорили о литературе. А Ирена Полторак (хитрая!) предложила всё это записать. Спорили до хрипоты, по-честному, рассказали друг другу много интересного (жаль, в беловой вариант не вошло и трети историй, аргументов и отсылок к первоисточникам), и даже если соглашались друг с другом, делали это словно бы в пылу обмена репликами. В результате появился на свет вот такой текст, который и был опубликован в декабрьском номере.

Интервью для журнала Патрон, декабрь 20101

Эпоха Гутенберга подошла к концу. На бумажную книгу ведет наступление по всем фронтам книга электронная: читающее устройство размером с блокнот. И сразу обнаружилось, что войны физиков и лириков не канули в вечность. Сегодня они разгорелись с новыми силами. “Неужели холодная бездушная железка способна заменить собой шуршащие страницы, пахнущие свежей бумагой и типографской краской?!” — давят на психику лирики. “Зато в кармане можно унести библиотеку, — упирают на грубый материализм физики, — А запах книг продается в аэрозолях. Вместе с шуршанием страниц в формате mp3”. Мы решили внести в эти шумные баталии свой оружейный скрежет. От армии “лириков” в дискуссии участвует филолог Дмитрий Лычковский, от армии “физиков” – президент компании iPro и по совместительству руководитель проекта Green Reader Андрей Егоров.

Читать далее В эру компьютерного постмодернизма

Ни о чём

Перечитываю Михал Михалыча Жванецкого — и словно слышу его голос. Читаю собственные бизнес-планы — ничего не звучит, зато перед глазами разбегаются цветные круги. Второй месяц жесточайшей пахоты на работах.

Кстати, проект с нашими электронными книжками идёт в полный рост. Кто не держал такую в руках — загляните на наш стенд на выставке «Latvia Book Fair 2010». Заодно можете стать фэнами сообщества в фейсбуке.

Я понимаю, что это типичный лытдыбр — но очень уж хочется в отпуск.

Пополнение в библиотеке

Купил наконец давно желанную книгу — Бетти Эдвардс, «Откройте в себе художника». Английский вариант названия больше соответствует содержанию книги: «The New Drawing on the Right Side of the Brain» — «Рисование с помощью правой стороны мозга».

Будучи совершенно неодарённым на предмет рисунка я являюсь замечательным материалом для проверки теорий профессора Эдвардс. Может быть, выложу что-нибудь в процессе обучения на блоге. Посмотрим, есть ли во мне художник :) Если нет — будет здорово хотя бы потренировать лишний раз правую сторону сознания. К тому же, бытует мнение, что для того, чтобы хорошо фотографировать, нужно рисовать. Посмотрим. Посмотрим.