Tagged: Киклады

На языке божественного света

I can think of no other edifice constructed by man as altruistic as a lighthouse. They were built only to serve.1

Bernard Shaw

Их огни мы, затерявшиеся среди звёздной пыли, ищем в кромешной тьме. Аспидное небо бесконечно глубоко, как и море, и горизонт угадывается лишь по лёгкому аромату воспоминания о закате, который доносит стихающий ночной бриз. Хрустальный росчерк молодой луны освещает только собственную призрачную белую тень на воде. Ты подвешен в абсолютной трёхмерной неопределённости, в чернильном ничто, в непроглядной хляби, и мир, может быть, уже перевернулся вверх тормашками или встал на ребро — не определить ни расстояния, ни места, ни времени.

Проблески маяков в этой загадочной вселенной — не просто ориентир. Это — голос земной тверди, или манящей в укрытие порта, или предупреждающий о каменном кинжале, протянувшимся из глубины вод в брюхо твоего корабля. И знание о том, где может быть нанесён удар, ведёт безопасной дорогой.

В лоциях и справочниках указаны их имена. Они разговаривают на языке света, как древние боги, и так же, как они, безразличны к толкователю. Всматриваясь в маленькую мигающую точку на другом краю ойкумены, ты пытаешься разобрать, что именно говорит маяк: сколько раз вспыхнул, каким цветом, с каким интервалом. Ошибись, обознайся, прими предостерегающий рык Ареса за вкрадчивый шёпот Гестии — и вместо прохода в опасном проливе тебя, может быть, встретят камни. Поэтому мы вглядываемся снова и снова, ища уверенности в том, что пророчество услышано и истолковано верно.

До сих пор, в эпоху GPS, электронных карт и интернета, эти удивительные строения продолжают служить. Ничто не заменит их. От капитанов огромных океанских лайнеров до детей рыбаков в маленьких прибрежных деревеньках — все с благодарностью принимают эту службу. Один из моих кошмаров: яхта, напичканная электроникой, в океане, где светят лишь отблески звёзд.

На греческих островах часто случается, что одинокие часовенки, отважно возвышающиеся над морем, выполняют эту почётную работу. И лишь днём можно разглядеть, как в действительности выглядит путеводная звезда, которая привела тебя в эту гавань.


  1. «Мне не приходит на ум ни одного строения, созданного человеком, столь бескорыстного, как маяк. Они построены лишь за тем, чтобы служить». Бернард Шоу.

Видео с перехода

Уличное

Слышал такое мнение: на улочках островной Греции что ни снимай — будет слабое подражание Мэтру. Поговаривают так же, что Анри Картье Брессон терпеть не мог кадрировать фотографии, недолюбливал общение с печатниками и вообще — предпочитал съёмку как таковую. Мне кажется, он просто был немножечко адреналиновым наркоманом — это чувство знакомо всем, кто снимал стрит. Направить камеру в лицо чужому человеку не сложно. Как и сделать сделать первый кадр. Значительно сложнее спокойно продолжать снимать, зная, что он тебя видит.

Обожаю.

Легкой усталости пост

Порт Лаврио находится сравнительно недалеко от Афин. За спиной 340 миль перехода. Мы стоим. Скрипят швартовы, которыми наша Black Pearl держится за причал — недавно в порт зашёл большой паром, и волна качает яхты. Порт полон другими, милыми моему сердцу, звуками: заполаскивают флаги, чуть плещут о пирс волны, поскрипывают якорные цепи. Пахнет солью и чем-то жарко-влажным.

Я только что закончил капитанскую работу: осмотрел и сдал лодку, оформил бумаги. Сижу в полной расслабленности: ответственность большой мягкой кошкой спрыгнула с плеч. Теперь — дела сухопутные: добраться до самолёта, и — марш, марш — скорее домой. Переход был непростым: несколько раз серьёзно дуло, были интересные ночные швартовки с отказавшей якорной лебёдкой при боковом ветре и куча других развлечений. Так же были: островная Греция — местечковая, вкусная, самобытная, совершенно нетуристическая; Афины — грязные, ночью — криминальные, со своим искусственным Парфеноном и сумасшедшими туристами; еда — простая, странная, очень средиземноморская. Я о чём-нибудь этом по возвращению обязательно напишу. Возможно, получится что-то из 1024 (sic!) отснятых кадров. Очень хочу на это надеяться.

Команда у меня — золото: Сережа, Лита и мои Ира с Егором. О них тоже отдельно, здесь же просто хочу сказать, что они действительно молодцы.

А в Риге, говорят, уже снег…