Охота по правилам

Над крышами летели стрекозы. Глаза видели сотни, разум же понимал, что их сотни тысяч, а, может быть, миллионы. Душный воздух был почти неподвижен, но стрекозы стремились в одну сторону, на восток, словно гонимые ветром. Они проносились над террасой, и было непонятно, зачем им подниматься на такую высоту — прямо к птицам, с пронзительными криками патрулирующими узкую ослепительную щель между облаками и крышами. Птицы словно никуда не спешили, словно исполняли древний ритуальный танец, и только их голоса выдавали азарт охоты.

Я сделал маленький аккуратный глоток пуэра и погрузился в атмосферу другой назначенной смерти. Там, в прохладном пыльном утре, старик из племени камба, белый и уставший, настоящий мзи, брат своих братьев, вёл свою четвёртую жену, миниатюрную блондинку, по следам чёрного льва. Она добудет льва уже в этой главе: это совершенно ясно следовало из текста.

Патрик Хэмингуэй, сын, обошёлся с неоконченной повестью по-свойски: издал её, по-сути — еще черновик, бросил на растерзание читателям с острыми бездушными глазами, словно юную девушку в портовый бордель, в чужой город и на полстолетия назад во времени. В книге люди совершали неспешные важные поступки, следуя главному из законов — племенному, и в небе надо мной с птицами и стрекозами происходило то же самое. Потом подул ветер, и птичьи крики стали стихать, отдаляться, подниматься выше и выше, за деревья, в сторону старых некрашеных улиц Маскачки и кладбища, давно превратившегося в парк.

Пуэр, в зависимости от настроения пьющего, может издавать лёгкий запах лесных орехов или сырого подвала, но сегодня я ощущал лишь вкус жидкого времени, пахнущего африканской пылью. Странный вкус для чая. Впрочем, что в день вылета стрекоз бывает обыкновенным?

Крыши и их обитатели

О современном расизме и мракобесии

Я ем ГМО!

Признáюсь в страшном: я с удовольствием кушаю генно-модифицированные продукты. Мне всё равно, каким именно образом выведено растение, чьи плоды, листья или корни попали на мой обеденный стол. Более того: трансгенное могу предпочесть натуральному.

Нет, я с вами совершенно согласен, это важно — понимать, что мы едим. Переедаем или нет? Злоупотребляем ли жирным, копчёным? Нет ли чего-нибудь очень вредного в этой тарелке, в этом стакане, в этом бутерброде? Двигаемся ли мы достаточно, занимаемся ли спортом? Это естественное желание — быть здоровым.

Но давайте посмотрим вокруг. Вот они, внезапно расплодившиеся адепты новой религии — Церкви Натурального Питания. Внимательные, как еноты на городской свалке, напрягая глаза от мелкого шрифта, они вчитываются в этикетки, выискивая надписи «не содержит ГМО» и пугаясь разнообразных «Е» и прочей химии. Запуганные газетами и телевидением, запутанные журналистами, они старательно выбирают только самое натуральное, желательно с огорода (дорого, но что делать — здоровье дороже!). И уж тогда безопасно кушают на ночь жареную картошку со свининой, утрамбовывая это пивом и сигаретами. Какие ГМО? Упаси боже. Это же так вредно!

Считается, что селекция лучше генной модификации. Чище и полезнее. Но это совершенно не соответствует действительности. Наши предки поливали поля и огороды разными «натуральными» веществами, ждали годами, отбирали лучшее из урожая, оперируя тем же, чем и современные генные инженеры — изменением ДНК. С той лишь разницей, что дедушкин способ — поймать за хвост случайную мутацию, а учёные делают это осмысленно, аккуратно, и под присмотром широкой общественности. ГМО безопаснее так называемых «натурально выведенных» растений хотя бы потому, что уровень контроля за ними — выше на порядки. Да, дедушкина клубника получена другим способом, в результате случайного изменения её ДНК, и она сладкая, потому что отбирали из поколения в поколения самые сочные и сахарные. Но кто изучал, какие еще мутации произошли с нашей клубникой по ходу селекции? Повысилась ли аллергенность? Допустима ли концентрация вредных веществ? Мы не узнаём, пока не накапливаем очередную медицинскую статистику, поскольку за «натурально» выведенными сортами контроль практически не ведётся.

Кроме методов выведения и контроля, разницы между этими продуктами нет, как нет способа определить, каким образом получено то или иное растение, если только в него не встроен специальный маркер. ГМО — это обычная еда. На данный момент не существует ни одного научного исследования, подтверждающего опасность употребления в пищу ГМО. Ни одного. Еще раз. Ни одного.

И это несмотря на модный тренд, и тот факт, что деньги на контроль выделяются сумасшедшие. Вокруг этой темы крутится огромное количество шарлатанов. Отсюда берутся Ермаковы и Сералини. Это популярно и денежно, ребята, устраивать auto de fe для ГМО и науки вообще. Облачать гадов-учёных в позорную одежду, выводить на площадь — и ату их! Народ обязательно поддержит! Больше огня!

Кстати, это не так просто — заполучить на обед генно-модифицированный фрукт. Расхожее мнение, будто любое яблоко, купленное в ближайшем супер-маркете, генно-модифицировано — глубочайшее заблуждение. «Чересчур сочное, слишком красивое и излишне вкусное» (это цитаты из разговоров!), оно — результат селекции, технологии выращивания, сбора, хранения и доставки. Генная инженерия тут совсем не причём. Ассортимент ГМО, попадающих к нам на стол, крайне ограничен.

Интересующимся очень советую почитать, например, Руслану Радчук. Она, будучи серьёзным учёным, очень доступно и интересно рассказывает всю подноготную этой истерии. Простыми словами, для обычной аудитории.

И еще: я полагаю анти-ГМО компанию проявлением расизма. Без шуток. Дело не только в том, что мракобесие давит научный прогресс. «Зеленые», вытаптывающие поля, уничтожающие многолетний труд учёных — расисты, понимают они это или нет. Почему? Да потому, что именно исследования в сфере генной модификации растений могут накормить, наконец, человечество. Дать ему дешёвую и безопасную пищу. Решить, наконец, знаменитую проблему банана. Но депутатам — противникам ГМО плевать на голодающих людей. А вдруг — чем черт не шутит — и правда это вредное дело, а? Вон, пишут ведь в газетах, и по телевизору выступают с критикой. Запретим-ка мы его на всякий случай, тем более, что «зелёным» быть нынче в моде, и куда выгоднее, чем сторонником прогресса. Опять же — гарантированные избиратели. Больше огня!

Это, конечно, много кому не нравится — дешёвая еда. Продавать втридорога выращенный на навозе огурец с пометкой «органик» экономически куда интереснее. Нашлёпка «органик» вообще позволяет продать что угодно и почти кому угодно. Недавно мне один знакомый на полном серьёзе излагал, что натуральная лимонная кислота полезна, а искусственная — яд и чистые аллергены. Вообще-то я по первому, незаконченному, образованию — химик. Ну что за чушь, честное слово. Это же химическое вещество. Формула его известна и проста. Оно не знает, натуральное оно или нет, и не вредничает по этому поводу. Суеверия, ребята, вот что это такое. Суеверия и возврат в дремучие средние века, к инквизиции,  знахарям и колдунам.

Но научный прогресс остановить очень трудно. И это здóрово. Мы обязательно увидим (еще при нашей жизни) успехи в борьбе с голодом в беднейших странах, прорыв в медицине с помощью генной инженерии, бактерии на службе человека и другие замечательные вещи. Невзирая на жадность лоббистов от «традиционного» фермерства, несмотря на романтический терроризм «зелёных» и глухое религиозное мракобесие, в которое, кажется, снова скатывается наш фронтир между западной и восточной цивилизациями.

Я нарисовал значок «Я ем ГМО» для того, чтобы объяснять друзьям и знакомым свою точку зрения. Берите и пользуйтесь.

Рядом

Рядом

Прямо сейчас под окном, цокая каблуками и нарастая громкостью:

— Рядом. Рядом, бля, я сказала. Хули ж ты рычишь, когда рядом нужно идти, и притом молча. Вот и иди. Ря-дом! Вырос здоровый, бля, мудила, сам куда-то всё по жизни хуячишь и меня за собой тянешь. Ря-дом! Бля, ну кому я говорю? Тебе говорю. Тебе, морда наглая. Тебе, блядская барбосина. Вот так, вот и хорошо, хорошо, умничка. Ты со мной по-хорошему, и я с тобой по-хорошему. Ряяядомбля! Ну ёбть. Ни на секунду расслабиться нельзя…

И постепенно затихло. Интересно, как она в постели общается? И, главное, с кем?

Bad trip

В туманеБесконечная река текла циклично, по кругу. На обоих берегах располагались свинофермы, на которых выводили молодых представителей аристократии. Будущие графы, герцоги, бароны откармливались, лёжа в виртуальных загонах возле огромных органических свиноматок, соединённых друг с другом в трёхмерный кластер. Если какая-то из свиноматок временно выходила из строя, барчуки всё равно получали питание от одной из соседних, поэтому процесс не останавливался ни на секунду. Из динамиков звучали голоса лекторов. Сегодня читали историю искусств. Все как одна свинофермы пользовались возобновляемыми источниками энергии. Кроме того, все отходы жизнедеятельности перерабатывались в брекеты, из которых были сделаны хозяйственные постройки, слоновий питомник и консерватория.

Вокруг реки рос лес, на который сверху была наброшена огромная маскировочная сеть оранжевого цвета, которая терялась в тумане. Метеориты то и дело пробивали в ней дыры, и тогда отряд ремонтников в клетчатых комбинезонах брался за починку. Руководила отрядом рыжая фея с четырьмя высшими образованиями, которая не умела летать. Она очень боялась за своё рабочее место, и всё время орала на подчинённых. Из этого крика рождались серые галки, и группами по четыре взмывали в небо, навстречу метеоритному дождю. Там они гибли, рассыпая фиолетовые искры.

Над всем этим гремела детская песня «Зайка серенький» в исполнении Лондонского симфонического оркестра. Валторны откровенно врали мелодию.

Вот такой вирус. Спал урывками. В сумме, наверное, не больше часа. Зато — засыпал раз сорок. Лучше бы произошло что-нибудь желудочное. Посидел бы на унитазе, как интеллигентный человек, осознал бы факт собственного существования. Хрена там. Вместо этого приходится снова разбираться в устройстве мира. Хотя надо бы вытолкать уже из кабинета шестиугольный переливающийся бок радуги и попробовать еще раз заснуть.

Да хранят нас святые угодники. Вот те, что за окном на скамеечке.

Рига начала 20 века: цитата и три картинки

Книга англичанина К.А. Коулса «Под парусом в шторм», настольная библия каждого яхтсмена, известна многим. На первой же странице читаем:

В 1925 г. мы с женой купили в Риге 12-тонный гафельный кеч, который переименовали в “Аннет II”. Это была тяжелая яхта скандинавского типа с острым носом и кормой, ее наибольшая длина составляла 9 м

Мы с женой совершили на “Аннет II” замечательное плавание: вышли из старинного порта Риги, дошли до островов Готланд и Эланд, Швеции и Дании, через Кильский канал прошли в Северное море и, повернув на запад, мимо Фризских островов достигли голландского порта Эймейден.

История яхтенного дела в Риге насчитывает почти два века. Здесь умели и любили ходить под парусом. Здесь строили замечательные мореходные лодки, с хищными корпусами скандинавского типа, прекрасно зарекомендовавшие себя на короткой и злой волне Балтийского моря. В 1879 году был основан Рижский яхтклуб, а в 1899 по проекту Вильгельма Неймана было построено его новое здание. Родственники одного из моих учителей, Рами Лейбовича, о котором я, может быть, как-нибудь расскажу подробнее, были профессиональными яхтенными гонщиками в тридцатых годах прошлого столетия. Прерванные советским временем традиции живы до сих пор.

А вот несколько иллюстраций из монографии «Rīga на почтовых открытках начала 20 века»[ref]Inta Štamgute, «Rīga на почтовых открытках начала 20 века», PUSE, 2000[/ref]:

Вход в Гагенсбергский залив. Открытка из издания «Rīga на почтовых открытках начала 20 века» (Inta Štamgute)
Вход в Гагенсбергский залив.
Напротив — здание Рижского яхтклуба на южном окончании острова Кипенгольм или так называемом Малом Клюверсгольме. Справа — застройка Баластной Дамбы: здание с башенкой — Лифляндский яхтклуб (осн. 1895). На переднем плане — яхта и один из пяти построенных в 1884 году колёсных пароходов на пути из Гагенсберга на пристань Двинской набережной возле Старой Риги.

 

Колёсный пароход на пути в Гагенсберг
Колёсный пароход на пути в Гагенсберг.
Один из первых, построенных в 1884 году. Панорама Риги: башни Англиканской церкви, Домского собора и собора Святого Петра.

 

Рижская гавань. Вид из Задвинья.
Рижская гавань. Вид из Задвинья. На переднем плане — буксиры.

Оттуда

Мы встретились с ним давешней зимой. Столкнулись случайно нос к носу недалеко от театра русской драмы, и каким-то образом сразу узнали друг друга. Зашли выпить глинтвейна в теремок на рождественском базаре. Вспоминали друзей детства и то, как лазали через забор на фабрику кафеля за глиной.

Всё это время я всматривался в его лицо, считая морщины и сбиваясь со счёта. Морщин было не так уж много — на низком лбу под шапкой-пыжиком и вокруг глаз — но они переплетались, образуя иероглифы, и понять, из скольких штрихов состоят эти знаки, не было никакой возможности.

Довольно скоро я заметил, что разговор не клеится.  Ногти на его пальцах, вцепившихся в горячий пластиковый стаканчик со сладким вином, были словно обкусаны сразу после сеанса маникюра. В углу заляпанного красным столика лежала пачка сигарет, и он всё время поглядывал на неё украдкой. Может быть именно из-за этого я так и не задал ему ни одного вопроса о времени между нашим общим детством и сегодняшним вечером, и не ответил на заданные им.

Потом мы вышли на свежий воздух, пропитанный метелью и легкомысленной музыкой, доносившейся из уличных динамиков. В жёлтом свете фонарей на катке кружилось несколько силуэтов.

— Давай — говорю — покатаемся. Тут вон на прокат, наверное, можно взять коньки.
— Ты что, с ума сошёл, это ж, бля, для молодёжи.

Мы быстро распрощались, и он исчез в снежном лабиринте боковых улочек. И я так и не понял, зачем он приходил.

Творя имя собственное

Говорили же умные люди: как вы судно назовёте, так оно и поплывёт. Будет бороздить моря совершенно определённым образом. Повадкой, видом и нравом соответствуя наименованию.

Вот, например, один мой отдалённый знакомец — седьмая вода на киселе, а уж от неё третьи сливки — столкнулся несколько лет назад при несущественных обстоятельствах с юной, но прыткой дивой. Дива была волоока, светилась словно бы изнутри ультрафиолетом,  любила ром с кока-колой и тонкие сигареты с ментолом. Знакомец, взволнованный линией бедра и бархатом лёгкого латышского акцента чаровницы, соблазнил её по-быстрому и тут же окрестил «Заинькой». Потом называл её так по десять раз на дню, а ночами еще и выкрикивал это имя в звенящий прокуренный потолок.

Совершенно не осознавая, между прочим, что вёл её прямой дорогой в секту убеждённых вегетарианцев-дармоедов. Возможно, она и сама об этом — ни сном, ни духом, но от магии имени не уйдёшь. Её манили длинные овощные ряды на центральном рынке: развалы моркови, пухлые капустные кочаны, сочные пупырчатые цилиндрики огурцов. Дома появился зелёный салат, а к нему корейская морковка с мёдом и фальшивый кролик вместо отбивной. И однажды, ближайшей весной, дело у них дошло до совсем уж невероятного — там-тададам! — овощного рагу, главного блюда воскресного ужина с потенциальной свекровью. Бурные, продолжительные аплодисменты.

Потом — неизбежно — происходит роковая ошибка.

— Заинька — говорит он ей как-то в пятницу — к нам на недельку приезжает мой армейский дружок. Завтра мы поедем на огород жарить шашлык и свиные отбивные с кровяной колбасой.

Она, понятное дело, не спит полночи, перетекает длинными ногами из позы в позу, отстранившись от моего знакомца, и если бы в эту минуту в комнате оказался инопланетянин-вуайорист с инфракрасным зрением, он бы без труда прочёл по её искусанным томным губам многократно повторяемое слово «ķirbis»[ref]Ķirbis — тыква (латышск)[/ref]. Перед самым рассветом она собирает по-быстренькому вещички и валит из этого дома от греха подальше, прихватив, конечно, из холодильника пакет морковного сока.

В свете вышесказанного объясните мне, пожалуйста, о чём думали датчане, спуская на воду это судно?

Samka, Denmark
Судно «Samka», Marstal, остров Ærø, Дания

Русские в Латвии: без политики

Вот такая она, Латвия, в окружении ближайших соседей. Кто не в курсе, конечно.
Вот такая она, Латвия, в окружении ближайших соседей. Кто не в курсе, конечно.

Я слышал от эстонцев такое рассуждение о Латвии:

— Вы — говорят — большая страна на юге, у вас горнолыжные курорты, красивые девушки и пиво вкусное…

В пиве не разбираюсь, насчёт девушек согласен.

С точки зрения литовцев, мы — уже маленькая страна на севере, тоже с горнолыжными курортами. Зимой на склонах длинной в несколько сотен метров слышна литовская речь, а русский язык используется в окрестных барах как один из международных.

Если спросить шведа, россиянина, эстонца, американца, какие мы — жители Латвии, они, конечно, ошибутся. Будут пользоваться стереотипами — примитивным, но удобным способом оценить человека или явление еще до реального знакомства.

Стереотипы — дурной пример использования бритвы Оккама. Характеристики в нескольких куцых словах. Литовцы излишне торгуются, москвичи — поголовно новые русские, в Питре — интеллигенция и бандюганы, латыши поют, евреи играют на скрипочке в детстве, грузины хлебосольны и охочи до женщин…  Как печать на лоб: шлёп, шлёп, шлёп.  И знаете что? Я недавно решил научиться играть на фортепиано. Искал старые материалы первых классов детской музыкальной школы. Среди друзей-евреев никто её не заканчивал. Никто.

Если вы меня спросите, какая она — Россия, какие в ней живут люди, я, конечно, ошибусь. Заговорю стереотипами. Буду шлёпать печатью. Ошибусь, не смотря на то, что мой родной язык — русский, что я учился год в физматшколе в Петергофе, служил в Советской Армии, что мой любимый двоюродный брат живёт в Питере.

Мне 42 года, и я из поколения, выросшего в Советском Союзе. Я — русский по национальности, но моя родина — Латвия, родной город — Рига, и я не имею ни к России, ни к русским, в ней проживающим, никакого отношения. Как и многие другие русские, родившиеся и живущие здесь, я — кровь от крови, плоть от плоти этой земли. Человек с другим менталитетом. Не делайте, пожалуйста, ошибки. Для меня Россия — сильный, уважаемый, странный, достойный и интересный сосед. Другая страна, понимаете? Чужая страна. Да, нас когда-то объединял Советский Союз, но и тогда я жил в Латвии. Как грузины — в Грузии, белорусы — в Белоруссии, а таджики — в Таджикистане.

Вы в курсе вообще, какое ощущение возникает у большинства из нас, русских в Латвии, от всяких «российских программ поддержки соотечественников за рубежом»? Раздражение пополам с негодованием. Так и слышится снисходительное отношение метрополии к провинциалам.  Но, чтобы поддерживать соотечественников, надо иметь общее с ними отечество. Такой взгляд на вещи ничего, кроме непонимания, принести не может. При этом многие ратующие за такие программы путают Литву и Латвию. Я не шучу.

И не стоит «поддерживая русских, которых дискриминируют в Латвии» переставать покупать наши шпроты — на разорявшихся от этого заводиках русских работало зачастую больше, чем латышей. Таких историй — масса. Если хотите помочь русским в Латвии — покупайте наши товары, интересуйтесь, как мы тут, из первоисточников, а не из газет, приезжайте к нам в гости туристами. У нас правда — чудесное море, красивые девушки и вкусное пиво. Мы гостеприимны, корректны и уважаем чужое личное пространство. Риге больше 800 лет, и вас очарует Старый Город с его улочками, соборами и открытыми ночь напролёт летними кафе.

Мы живём здесь, создаём рабочие места, делаем сложные вещи, учимся, работаем, строим нашу страну. Будучи носителями великого русского культурного наследия, оказываем большое влияние на культуру латышскую, но и обратное тоже справедливо. Отсутствие нефти и газа научило нас после кризиса по-настоящему работать и ценить деньги. Нам, как и всем в таком маленьком государстве, трудно, у нас есть проблемы. Но это — наши проблемы в нашей стране.

Мы бережём язык (и в массе своей говорим на нём лучше, чем в России), вырастаем на русской литературе, говорим на русском в семьях, и это, безусловно, составляет костяк личности. Но это — не вся личность, понимаете? Вот, к примеру, внутри страны есть разделение — латыш, русский, поляк, еврей. Стоит же выехать за границу, и большинство из нас на вопрос «национальность» ответит «Latvian» даже не задумываясь. Для моих друзей из Питера и Стокгольма я — латыш, конечно. А кто же еще?

Я не понимаю многого, что происходит в России, но уважаю и ценю её соседство. Горжусь тем, что мои предки жили в Российской Империи. Но это — уже часть истории, часть прошлого. Грандиозного, изменившего лицо современной Европы, но — прошлого.

Я уверен: со своими проблемами россияне разберутся сами, великий народ в великой стране. Но и мы, русские в Латвии, разберёмся с тем, что происходит у нас здесь, самостоятельно, без высокомерно-снисходительного мнения зарубежных, а особенно российских, политиков. Мы хотим, чтобы россияне научились уважать нас, как граждан Латвии, как равных за столом бизнес-переговоров, за партией в преферанс, на ледовом хоккейном поле (эх, когда уже!).

Для иллюстрации сказанного выше хочу привести одну картинку. Это — рисунок из свитков «Кинкай Ибун», литературного шедевра, появившегося на свет в результате исторического казуса в начале 19 века. Тексты представляют собой, по  сути, протоколы допросов японскими чиновниками своих же моряков, потерпевших кораблекрушение у российских берегов на японском судне «Вакамия мару». Чудом спасшиеся мореходы длительное время прожили в Российской Империи, а потом часть из них вернулась на родину. Этот рисунок — один из сотен, сделанных японскими художниками на основании допросов экипажа «Вакамия мару».

Иллюстрация из 11 свитка 環海異聞 («Канкай Ибун»), собрание рукописного фонда Санкт-Петербургского Института Восточных Рукописей РАН
Иллюстрация из 11 свитка 環海異聞 («Канкай Ибун»)
Cобрание рукописного фонда Санкт-Петербургского Института Восточных Рукописей РАН

Мужской поступок. Психологическая подготовка.

Решил побриться налысо.

Лысые люди не похожи на волосатых. Они стройнее и интеллигентнее. Их немного. В их жилах течёт настоящая, красная, как закат при хорошей погоде, горячая кровь, и одно это гарантирует наличие более ранимой, широкой и чувственной души.

Мягкость обращения и незлобливость отличает лысых. Когда в троллейбус входит лысый, ему тут же уступает место группа подвыпивших панков. Девушки обращают на них другое, особенное, стеснительно-рассеянное внимание, а наряд полиции провожает лысых долгим, завистливым взглядом из-под кустистых юношеских чубов.

Технологически лысые более совершенны. В рамках той же комплектации они получают улучшенное охлаждение Мужского Головного Мозга (МГМ), одного из важнейших половых органов самца. Это позволяет производить большее количество расчётных, оценочных и игнорирующих операций за единицу времени. Таким образом, и Кроссворд, и Шахматный Этюд, и даже Перепалка с Бухим Российским Интеллигентом — посильные задачи для лысого.

Для лысых открыты все двери в будущее. Мой парикмахер Светлана уже проверила машинку. Дело за малым. Не отморозить уши этой морозной весной.

Настоящих лысых мало
Настоящих лысых мало

Великобритания и рабовладение

myWPEditImage Image

Немного о рабовладении и моих заблуждениях в истории. Читая «Фрегат Паллада» Гончарова, находим:

Голландцы терпеливо покорились этому трактату потому только, что им оставили их законы и администрацию. Но в 1827 г. обнародован был свод законов в английском духе и произошли многие важные перемены в управлении.

Это раздражило колонистов. Некоторые из них тогда же начали мало-помалу выселяться из колонии, далее от берегов. Потом, по заключении в 1835 г. мира с кафрами, английское правительство не позаботилось оградить собственность голландских колонистов от нападения и грабежа кафров, имея все средства к тому, и, наконец, внезапным освобождением невольников нанесло жестокий удар благосостоянию голландцев. Правительство вознаградило их за невольников по вест-индским ценам, тогда как в Капской колонии невольники стоили вдвое.

Это — описание истории начала противостояния буров (голландских поселенцев в Южной Африке) и колонистов Его Величества. В разных местах текста встречаются утверждения, будто бы «англичане, в свойственной им манере, первым делом освободили невольников». Стоит особо отметить — выкупая их у текущих хозяев. Создаётся впечатление, что колониальная политика Великобритании, во всяком случае в 19 веке, не включала в себя рабовладение — наоборот, рабов на занимаемых под колонии территориях немедленно освобождали.

Создаётся ощущение, что Иван Александрович недоволен этим фактом, поскольку страдает экономика:

Англичане, по примеру других своих колоний, освободили черных от рабства, несмотря на то что это повело за собой вражду голландских фермеров и что земледелие много пострадало тогда, и страдает еще до сих пор, от уменьшения рук. До 30 000 черных невольников обработывали землю, но сделать их добровольными земледельцами не удалось: они работают только для удовлетворения крайних своих потребностей и затем уже ничего не делают.

При этом Гончаров — образованный человек своего времени, сторонник прогресса и свобод, писатель, критик, товарищ Белинского и прочая, прочая, прочая. Пишутся эти строки по пути в Японию, и, как мы знаем, в этом знаменитом путешествии Иван Александрович занимал пост секретаря вице-адмирала Путятина. На дворе апрель 1853 года.

Для меня это — открытие. В школе в голову вбили совершенно другое отношение к британцам-колонизаторам, как к отъявленным рабовладельцам. Опять же — «Хижина дяди Тома», и «Одиссея капитана Блада». Впрочем, отважный флибустьер бороздил просторы морей и океанов значительно раньше (восстание Монмута случилось в 1685 году, за полторы сотни лет до экспедиции фрегата «Паллада»), но ведь Стоу создал свой роман совсем незадолго до Гражданской Войны в США, в 1852 году, то есть — одновременно с записками и письмами Гончарова!

Совершенная каша получается. Если кто разбирается в истории — проясните, пожалуйста, этот вопрос.

А саму книгу прочесть крайне рекомендую. Гончаров не был моряком, так что текст свободен от обилия «бом-брамселей», «лотовых на русленях» и прочей морской терминологии (близкой моему сердцу, но скучноватой, если ты не сдвинут на этой теме). Вместо этого вниманию читателя  предлагаются замечательные путевые записки, увлекательные и захватывающие.

Доступна в серии «Великие путешествия» от Эксмо. Издание немного неряшливо (узковатые поля, слишком чернёные иллюстрации), но всё равно стоит своих денег.

Конечно, есть и в электронном виде.

myWPEditImage Image