Category: Библиотека

История мира в 100 предметах

Один из разворотов «Истории мира в 100 предметах»

Один из разворотов «Истории мира в 100 предметах» © The British Museum, BBC, Эксмо

«История мира в 100 предметах» Нила Макргегора, директора Британского Музея — совместный проект с BBS Radio-4. Изначально, по инициативе Марка Домазера, директора Radio-4, был сделан цикл передач, рассказывающий об истории человечества на примере ста экспонатов. Задача оказалась сложной: по радио картинку не покажешь, так что сами рассказы должны быть интересными, захватывающими и будящими воображение. Макгнегор с коллегами по музею и привлеченными экспертами со всего мира блестяще с этим справились.

Для книги осталось адаптировать текст и снабдить его иллюстрациями. И вот перед нами чудесное издание от Эксмо (удивительно приличного качества, полиграфия хороша, иллюстрации вообще выше всяческих похвал).

Нил — талантливый и увлеченный рассказчик. Посмотрите, к примеру, его выступление в рамках проекта TED с блестящей презентацией, посвящённой знаменитому «цилиндру Кира». Так вот, в книге — 100 историй в таком стиле.

Некоторые факты, изложенные в «Истории мира в 100 предметах», были для меня откровением. Например:

  • человечеству 2 миллиона лет
  • большинство окультуренных растений в своём первоначальном виде были несъедобны или ядовиты
  • острый перец сыграл определяющую роль в становлении цивилизаций Южной Америки
  • существует добиблейское письменное подтверждение легенды о потопе
  • астролябия заменяла древним смартфон
  • на корабле Beagle, на котором путешествовал Дарвин, было 22 хронометра, и это имело смысл
  • индийский и цейлонский чай — результат действий Британской Империи

Несколько мелких огрехов не портят впечатление. Читается на одном дыхании. Рекомендую для личной библиотеки.

ISBN 978-5-699-52617-8
ISBN 978-5-699-58769-8

История одного экслибриса

Десять лет назад, на острове Сипадан в Малайзии, я сфотографировал свою первую акулу. Это почти наверняка была акула-зебра, Stegostoma fasciatum. Течение несло нас вдоль отвесной стены, и она, таинственная и прекрасная, мелькнула в отдалении. Сердце моё прыгнуло куда-то в кадык, я быстро поднял фотоаппарат и сделал этот нерезкий снимок.

Акула-нянька, Сипадан, 2004

Акула-зебра, Сипадан, 2004

Акула исчезла в глубине, а я получил новое увлечение — страсть к хрящевым рыбам. Посвятил этому занятию изрядно времени, писал какие-то статьи, даже вёл пару разделов в Википедии. Ездил в разные уголки планеты, чтобы с ними понырять.

Случайно получившаяся фотография. Мы с карибской рифовой акулой.

Случайно получившаяся фотография. Мы с карибской рифовой акулой.

Из всех акул мне больше всего нравилась лисья, или, как ей называют по-английски, thresher. Она похожа на акулу-зебру длинным хвостом и безобидным нравом. Изящная, плавная и стремительная. Без ореола знаменитости, без реноме безжалостного убийцы. Так сказать, скромная труженица океанских глубин.

Лисья акула

Лисья акула (Alopias vulpinus, Thresher shark). Иллюстрация из монографии «A field guid to the sharks of the world»

Один человек работал нянькой зелёных черепах. Аккуратно собирал яйца, отложенные в песке, «высиживал» в специальном инкубаторе. Когда вылуплялись маленькие черепашки, выпускал их в нескольких метрах от линии прибоя. Таким образом он повышал процент выживших детёнышей, исключив из списка опасностей наземных животных и птиц. Черепашатам нужно было проползти всего несколько метров до воды. Большинство малышей справлялось с этим на отлично. Хищники попросту не успевали. Вклад этого человека в популяцию зелёных черепах моря Сулавеси трудно переоценить.

Маленькая зелёная черепаха спешит к воде

Маленькая зелёная черепаха спешит к воде

В свободное от этого благородного занятия время он слушал рэгги и вырезал острым как бритва ножом фигурки животных. Мне он сделал изображение лисьей акулы, смастерил печать из большого ластика. Рядом с акулой красовались иероглифы «Тэнгу», моя интернет-кличка на японский манер. Много лет я ставил эту печать на книги, использовал вместо экслибриса.

Лисья акула

Один замечательный художник взял мою акулу и сделал из неё экслибрис, который я использую сейчас.

Экслибрис

Каждый раз, вклеивая в очередную книгу белый квадратик с акулой, я вспоминаю тропический остров, иглой поднимающийся из огромной глубины, маленький, как городской квартал, и такой же одинокий. Вспоминаю хижины, грохот ночной грозы, тяжёлое шуршание огромных черепах за плетёной стеной. Я вспоминаю ночи на берегу, пальмы в звёздном свете и ощущение того, что ты — в самом центре мироздания.

В результате моя библиотека отчётливо пахнет морем.

IMG_0067

Охота по правилам

Над крышами летели стрекозы. Глаза видели сотни, разум же понимал, что их сотни тысяч, а, может быть, миллионы. Душный воздух был почти неподвижен, но стрекозы стремились в одну сторону, на восток, словно гонимые ветром. Они проносились над террасой, и было непонятно, зачем им подниматься на такую высоту — прямо к птицам, с пронзительными криками патрулирующими узкую ослепительную щель между облаками и крышами. Птицы словно никуда не спешили, словно исполняли древний ритуальный танец, и только их голоса выдавали азарт охоты.

Я сделал маленький аккуратный глоток пуэра и погрузился в атмосферу другой назначенной смерти. Там, в прохладном пыльном утре, старик из племени камба, белый и уставший, настоящий мзи, брат своих братьев, вёл свою четвёртую жену, миниатюрную блондинку, по следам чёрного льва. Она добудет льва уже в этой главе: это совершенно ясно следовало из текста.

Патрик Хэмингуэй, сын, обошёлся с неоконченной повестью по-свойски: издал её, по-сути — еще черновик, бросил на растерзание читателям с острыми бездушными глазами, словно юную девушку в портовый бордель, в чужой город и на полстолетия назад во времени. В книге люди совершали неспешные важные поступки, следуя главному из законов — племенному, и в небе надо мной с птицами и стрекозами происходило то же самое. Потом подул ветер, и птичьи крики стали стихать, отдаляться, подниматься выше и выше, за деревья, в сторону старых некрашеных улиц Маскачки и кладбища, давно превратившегося в парк.

Пуэр, в зависимости от настроения пьющего, может издавать лёгкий запах лесных орехов или сырого подвала, но сегодня я ощущал лишь вкус жидкого времени, пахнущего африканской пылью. Странный вкус для чая. Впрочем, что в день вылета стрекоз бывает обыкновенным?

Крыши и их обитатели

The book of symbols

IMG_0779

Это от Taschen, издательства интересного и богатого на предсказуемые чудеса. В Брюсселе, гуляя по городу в ожидании самолёта, забрёл в их магазинчик. Уехал из него с двумя книгами. Одна из них — «The book of symbols».

В подзаголовке указано: «The archive for research in archetypal symbolism». Что же это означает для нас с вами? Всего лишь магическую энциклопедию первородных символов. Разделы: акт создания и универсум, мир растений, мир животных, мир людей, мир духов. Словарные статьи — иллюстрации и текст, порождающий ссылки на текст, порождающий ссылки. Из этого можно создать цикличность познания, а можно просто посмотреть, что у нас ассоциируется, например, с «долиной». В целях безопасности мозга читающего словарной статьи «книга» в издании нет.

В идее есть что-то от «Карманного справочника мессии» Экзюпери. Во всяком случае, одно из использований — открыть энциклопедию на случайной странице, и посмотреть, что случится.

А случиться, как показывает практика, может всякое.

О мышах

Тут вдруг вспомнилось чудесное.

Человека на иллюстрации зовут Исоаи Дзюроэмон Масахиса. Он — один из сорока семи преданных ронинов. История этих самураев, решивших отомстить за своего господина — знаменитый японский эпос. Весь как есть основан на реальных, так сказать, событиях. Говорят, в этом году даже сняли очередной фильм. Но сейчас речь о другом. Посмотрите, как в тексте, сопровождающем гравюру, изложен подвиг этого воина при штурме усадьбы Кано:

Во время осады вражеского особняка Коно алебардой нагината уложил множество врагов. Этот его браный труд следует считать выдающимся. Когда изъеденный мышами механизм тяжелой осадной катапульты не удалось привести в действие, он проявил незаурядное мужество. Этот человек, такой мягкий и учтивый в жизни, сумел в момент наивысшего напряжения внушить ужас великому множеству врагов, яростью своей подобный внезапно разбуженному дракону, вдруг увидевшему дикого тигра.

Это ли не прекрасно?

Исоаи Дзюроэмон Масахиса

Исоаи Дзюроэмон Масахиса — Исоаги (Икари) Дзюроэмон Масахиса.
Говорят, он владел в совершенстве алебардой нагината, с которой изображён на гравюре.
Утагава Куниёси, «47 преданных вассалов», лист 10

Великобритания и рабовладение

myWPEditImage Image

Немного о рабовладении и моих заблуждениях в истории. Читая «Фрегат Паллада» Гончарова, находим:

Голландцы терпеливо покорились этому трактату потому только, что им оставили их законы и администрацию. Но в 1827 г. обнародован был свод законов в английском духе и произошли многие важные перемены в управлении.

Это раздражило колонистов. Некоторые из них тогда же начали мало-помалу выселяться из колонии, далее от берегов. Потом, по заключении в 1835 г. мира с кафрами, английское правительство не позаботилось оградить собственность голландских колонистов от нападения и грабежа кафров, имея все средства к тому, и, наконец, внезапным освобождением невольников нанесло жестокий удар благосостоянию голландцев. Правительство вознаградило их за невольников по вест-индским ценам, тогда как в Капской колонии невольники стоили вдвое.

Это — описание истории начала противостояния буров (голландских поселенцев в Южной Африке) и колонистов Его Величества. В разных местах текста встречаются утверждения, будто бы «англичане, в свойственной им манере, первым делом освободили невольников». Стоит особо отметить — выкупая их у текущих хозяев. Создаётся впечатление, что колониальная политика Великобритании, во всяком случае в 19 веке, не включала в себя рабовладение — наоборот, рабов на занимаемых под колонии территориях немедленно освобождали.

Создаётся ощущение, что Иван Александрович недоволен этим фактом, поскольку страдает экономика:

Англичане, по примеру других своих колоний, освободили черных от рабства, несмотря на то что это повело за собой вражду голландских фермеров и что земледелие много пострадало тогда, и страдает еще до сих пор, от уменьшения рук. До 30 000 черных невольников обработывали землю, но сделать их добровольными земледельцами не удалось: они работают только для удовлетворения крайних своих потребностей и затем уже ничего не делают.

При этом Гончаров — образованный человек своего времени, сторонник прогресса и свобод, писатель, критик, товарищ Белинского и прочая, прочая, прочая. Пишутся эти строки по пути в Японию, и, как мы знаем, в этом знаменитом путешествии Иван Александрович занимал пост секретаря вице-адмирала Путятина. На дворе апрель 1853 года.

Для меня это — открытие. В школе в голову вбили совершенно другое отношение к британцам-колонизаторам, как к отъявленным рабовладельцам. Опять же — «Хижина дяди Тома», и «Одиссея капитана Блада». Впрочем, отважный флибустьер бороздил просторы морей и океанов значительно раньше (восстание Монмута случилось в 1685 году, за полторы сотни лет до экспедиции фрегата «Паллада»), но ведь Стоу создал свой роман совсем незадолго до Гражданской Войны в США, в 1852 году, то есть — одновременно с записками и письмами Гончарова!

Совершенная каша получается. Если кто разбирается в истории — проясните, пожалуйста, этот вопрос.

А саму книгу прочесть крайне рекомендую. Гончаров не был моряком, так что текст свободен от обилия «бом-брамселей», «лотовых на русленях» и прочей морской терминологии (близкой моему сердцу, но скучноватой, если ты не сдвинут на этой теме). Вместо этого вниманию читателя  предлагаются замечательные путевые записки, увлекательные и захватывающие.

Доступна в серии «Великие путешествия» от Эксмо. Издание немного неряшливо (узковатые поля, слишком чернёные иллюстрации), но всё равно стоит своих денег.

Конечно, есть и в электронном виде.

myWPEditImage Image

Укротители лимфоцитов и другие неофициальные лица

20121221-200201.jpg
Настоящие, без дураков, лабораторные байки из Чехии в изложении Елены Павловой. Будни отделения имунногенетики одного из медицинских центров. Много весёлых историй, чуть-чуть научно-популярных объяснений. Иллюстрации, выполненные шариковой ручкой в тетрадке. Возникающее уже в середине текста непреодолимое желание выяснить – а как у нас, в Латвии, с трансплантологией и можно ли добровольно сдать в банк стволовые клетки?

Литературные шероховатости с лихвой компенсируются мягким чувством юмора и совершенно ненавязчивым задором, так что становятся не недостатком уже, а этакой лёгкой приправой, придающей книжке уникальный в своём роде вкус.

Сквозь выглядывающие там и тут ушки восторженного авторского романтизма отчётливо просвечивает «Понедельник, начинающийся в субботу», то и дело окрашивая их (ушки) розовым. Профессора Выбегаллы, кстати говоря, не хватает: все персонажи удивительно положительны, а их мелкие недостатки – простительны и милы. Впрочем, ощущения сахарной приторности так и не возникает, а появляется, против того, искренняя зависть белого цвета, тоже со слегка розовыми проблесками. Романтика – штука заразительная, кто бы спорил.

Совершенно нелитературный, если можно так выразиться, текст, но это его совершенно не портит. Лёгкий налёт грусти о прошедшей настоящей молодости – послевкусие каждой главы.

Хорошо. Правда хорошо.