Один раз – не папуас

В текущем номере журнала «Патрон» внимательный читатель может с удивлением обнаружить мою статью, написанную по результатам экспедиции в Новую Гвинею. В статье многое прекрасно: людоеды, сумчатые крысы, колонисты и ваш покорный слуга в обрамлении гордых аборигенок.

Рекомендую к прочтению творческой интеллигенции и примкнувшим к оной недобиткам из мелкой буржуазии.

Картинка для привлечения внимания прилагается.

IMG_0335 1

О японцах

 

Насколько я могу судить, имея крошечный опыт наблюдений, полученный в перерывах между тренировками, японцы (токийцы):

  1. С удовольствием ходят в национальных костюмах.
  2. Спят в метро, особенно по утрам. Иногда немолодой рабочий склонит голову к плечу школьницы, а она и внимания не обратит.
  3. Действительно очень вежливы и всё время кланяются.
  4. Насколько можно судить, начинают рабочий день с инструктажа. Начальники ставят задачи на день подчинённым, те внимательно слушают, то и дело говоря «Хай⁠1!» и кланяясь.
  5. Ходят, будучи школьниками, в форме. Мальчишки – в отутюженных брюках и белых рубашках, девочки – в плиссированных юбках чуть ниже колен, гольфах и белых же блузках с морским отложным воротничком разных фасонов. Словно из аниме сбежали.
  6. Умеют работать с бумагой лучше китайцев. Особенно с упаковкой. Уличный торговец завернёт вашу покупку так, что разворачивать её потом будет не менее приятно, чем гаджет от компании Apple.
  7. Работяги.
  8. Совершенно не умеют готовить кофе.
  9. Активно используют метро и железную дорогу. Иногда кажется, что это – единственные средства общественного транспорта в городе.
  10. Не всегда могут прочесть написанное другим японцем, и считают это нормальным.
  11. Знают своё место в иерархии. Нет, не так. Знают свои места в иерархиях.
  12. Мне кажется, нелюбопытны.
  13. Тщательны в деталях. Очень тщательны.
  14. Поголовно стройны и, за редчайшим исключением, не испытывают проблем с весом.
  15. Часто одеваются, как показывает Такеши Китано в своих футуристических фильмах. Короткие брюки в обтяжку, длинный до пят черный плащ и фиолетовые с чёрным волосы до плеч у какого-нибудь молодого человека в метро не вызывает никакого удивления.
  16. В основном, красивы.
  17. Многие даже во взрослом возрасте ходят с брекетами, выправляют кривоватые, если ничего не делать, зубы.
  18. Очень отзывчивы. Спросите любого японца в метро, как проехать до места, и он всё подробно объяснит, сядет с вами в один вагон (если ему по пути, конечно), проследит, чтобы вы не проехали остановку и вежливо раскланяется напоследок.
  19. Поддерживают фантастическую чистоту улиц и помещений.
  20. Ходят по дому только босиком. Часто дом начинается в этом смысле с парадной.
  21. Значительно ниже европейцев.
  22. Многочисленны.
  23. Ходят в храмы. Многие носят амулеты и обереги – на чемоданах, сумках, портфелях, школьных рюкзачках.

 


1 «Да» в значении «Понял»

Между делом

Давно хотел записать: одна из лучших форм взаимоотношений между чужими людьми это дружелюбное безразличие.

Деревня Калибобо

За пару последних дней мне несколько раз предлагали приобрести череп крокодила ненавязчивые смуглые люди с охряными от жевания бетеля зубами. Не хотите, говорят, вот этот, хороший? И улыбаются кровавым ртом. Выражение лица — дружелюбное, в руках — череп крокодила. В такие моменты сердце издаёт смешной звук, отдающийся эхом где-то под селезёнкой. Я отказываюсь, но не вижу в тёмных глазах моего торговца никакого разочарования. Лишь искреннее любопытство, которое даже самый строгий критик не назвал бы гастрономическим.

Вынужденная деревенская жизнь в Папуа-Новой Гвинее не очень разнообразна, хотя дайвинг здесь интересный. Купил в сельпо фонарик на пальчиковых батарейках, чем произвёл небольшой фурор. Познакомился с парой-тройкой местных пройдох. Улучшил свой пиджин инглиш в несколько раз (теперь я знаю слов десять). Скоро — в индонезийскую часть острова, а потом — вглубь его, к диким племенам караваев. А пока — вот вам фотография для иллюстрации того самоочевидного факта, что тактильный контакт — весьма эффективный метод спонтанного межрассового взаимодействия.

Delfi сегодня порадовал

Ex Libris 2017

L1002592.jpg

Традиционно, глядя в тетрадку, озаглавленную Ex Libris, составляю список прочитанного в 2017 отчётном году.

«Фрегат Паллада», И. А. Гончаров. Перечитано в третий, кажется, раз. Вот как нужно писать путевые заметки. Из актуального: интересно проводить параллели между высокомерием русского дворянина, представителя высокой европейской культуры по отношению к культурам «низким» (вот, например, к японской) и современным отношением европейцев к эмигрантам с востока.

«О литературе», У. Эко. Естественное продолжение «Шести прогулок в литературных лесах». Блестяще. Для всех любителей литературной критики и теории текста. К этой книге я еще вернусь.

«Братья Карамазовы», Фёдора свет Михайловича, естественно. Третья попытка насладиться об эту книжку. Снова неудачная. Я считаю Достоевского слабым писателем, точнее, переоценённым, если угодно. В этом смысле я согласен с Набоковым, хотя его аргументация кажется мне предвзятой.

«Дикая история дикого барина» Джона Шемякина. Отдал должное моде, но так и не нашёл ничего, достойного записи в тетрадку с цитатами. В плюс автору можно засчитать наличие собственного, вполне узнаваемого, стиля, а в минус – то, что стиль этот дурен, высокомерен (челядь любит!) и намазан слишком толстым слоем на тонкие ломтики разных по качеству историй.

«Структура и смысл» И. Н. Сухих. Это академический учебник по теории литературы, адаптированный для шлюпочных матросов. Книжка хорошая, но к прочтению без специального интереса не рекомендуемая.

«Лучшая фантастика XXI века», Москва, Аст, 2017. Говно.

«Антропогенез», С.В.Дробышевский. Перечень достижений современной науки в познании происхождения человека. Если интересуетесь корнями человечества – посмотрите лучше лекции Дробышевского на Постнауке. Он – главный популяризатор этой темы на русском языке сейчас.

«Европа и ислам», Франко Кардини. История ислама в его неотрывной связи с историей христианской Европы. Очень глубоко, достаточно познавательно и местами весьма увлекательно. Чудесная монография.

«Мужчины без женщин», Харуки Мураками. Сборник рассказов мэтра, очень хороший, хотя мне показалось, что местами хромает перевод. Мураками-сан – мастер короткого рассказа с длинной историей. Эта книжка – еще одно тому подтверждение.

«Седьмица Трёхглазого» Бориса Акунина оказалась, ожидаемо, пресной кашей в пластмассовой тарелке. Увлечение политикой привело-таки чудесного некогда беллетриста к ларьку, в котором щедро разливают по кружкам разочарование, и где можно вещать о судьбах страны своим непритязательным молодым сторонникам. Слабая книжка.

«Рассказы» Антона Павловича Чехова. Снова. О боже, какое же это удовольствие!

«Todo está bien», Мануэль Бартуаль. Я записал это произведение в список прочитанных книг, поскольку считаю литературой, хотя и чересчур современной по форме. Это – последовательность постов в Твиттере, сложившихся в рассказ от первого лица с элементами мистики. Вся Испания следила в реальном режиме времени за отпуском Мануэля, в котором с ним происходила удивительная хрень. Очень хорошо.

«IPhuck 10»,  Виктора Пелевина, конечно. Несомненный, глубоко уважаемый мною писательский талант так и не смог компенсировать недостатки текста. Я дочитал-таки до конца, хотя изрядно устал выковыривать жемчужинки из гор навоза. Так себе, товарищи айтишники, так себе.

«La tabla de Flandes», Артуро Перес Реверте. Исключительный словарный запас позволяет автору скрывать за витьеватостью изложения небрежность техники (которую он отточит в будущем до почти идеального состояния). Это, кажется, одна из его первых книг, и мы отнесёмся к этому с пониманием. Достоинств у книги больше, чем недостатков. Интересная псевдо-детективная история. Говорят, в русском переводе (под названием «Фламандская доска») хороша.

А что прочли в 2017 году вы?

 

Дельные вещи

 

Какие у вас дома есть дельные вещи? Нет, я серьёзно. Вот вы видите картину: свет настольной лампы в глаза, зелёное сукно и внимательный следователь в очках в тонкой латунной оправе. Что-то там записывает в блокнот. Ещё раз:

– Какие у вас дома есть дельные вещи?

Вы в замешательстве. У нормального человека много дельных вещей. Например, по списку: набор сковород с тефлоновым покрытием; холодильник, специально сконструированный для хранения баночного пива; портрет девушки в рамке; фамильное серебро; вешалка для шляп в форме пикирующего бомбардировщика. Но это всё не то, тут речь о другом.

Вы начинаете издалека:

— Понимаете, дельные вещи — они не дома. То есть дома их тоже можно хранить, но это, в общем случае, бесполезно. Как бы вам объяснить…

— Не морочьте мне голову. Это же ваше объявление? Вот тут вы пишете: продаю дельные вещи. Что это за эвфемизм, а? Наркотики имеются в виду или оружие? Отвечайте!

Вы вздыхаете и начинаете объяснять.

Дельные они не от слова «дело», а от голландского deel, что значит «часть». Латышское daļa из той же серии. Это — всевозможные полезные приспособления, расположенные на палубе яхты. Разнообразные лебёдки, брашпили, утки, держатели и стопорные механизмы. Конечно, пианино.

Следователь отрывается от записей. Смотрит на вас водянистыми глазами из-за стёкол своих антикварных очков. У бабушки он их, что ли, отнял? И как эти глаза могут быть такими светлыми при этом освещении?

— Пианино, говорите? Ну-ну. И что это за пианино такое?

— Это такой стопорный механизм, обычно располагается в кокпите. Через него бегучий такелаж проходит. Ну, то есть, не весь бегучий такелаж, а самая важная его часть… То есть не то, чтобы важная. Есть поважнее, может. Ну как вам объяснить…

Вы чувствуете, что запутались, вам не верят и вот прямо сейчас упекут по какой-то причине в лагеря. Лет на десять, как минимум. Без права переписки. А следователь уже встал и раздражённо ходит по комнате.

— Пианино, говорите. Аккордеон. Укулеле. Ну что за ерунда? Вы сами-то себя слышите? Лучше бы сдали подельников и пошли домой, выспались. А то когда вы тут еще выспитесь? Да и не положено это.

Внезапно он подходит и кладёт вам руку на плечо, начинает трясти. Вот они, пытки, думаете вы с ужасом. Сейчас начнёт бить по почкам, или куда там они бьют, чтобы не оставалось синяков. Вы закрываете глаза. Ничего ему больше не скажу, упырю этому, думаете вы. А он всё трясёт, сильнее, безжалостнее, монотоннее, и приговаривает сквозь зубы:

— Вставай, лежебока, давай, вставай уже, через десять минут твоя вахта!

Вы открываете глаза, вглядываетесь в склонившееся над вами лицо, едва различимое в красном свете тусклой ночной лампы. Начинаете медленно вспоминать. Темно – значит, сейчас ночь. Яхта, судя по крену и плеску воды, идёт в галфвинд под всеми парусами. Волны почти нет. Предыдущая вахта поставила чайник — вон синенький огонёк на камбузе. Всё хорошо. Значит, всё хорошо.

Вы вылезаете из постели, одеваетесь, умываетесь и поднимаетесь на палубу, в охладелую темноту. Берёте протянутую вам горячую кружку, обнимаете её ладонями, аккуратно делаете маленький глоток. Видно еле-еле, одни смутные очертания, и только теплится рубином огонёк подсветки компаса. Рулевой за штурвалом молчит, ждёт, пока вы присмотритесь, принюхаетесь к обстановке. Небесный купол, чуть бледный на северо-западе, усыпан звёздами. Вам со сна немного зябко.

— Ну, что тут у нас?

— Двести десять, час назад отдали риф на гроте. Ветер четыре балла, ровный. Прошли зону разделения движения, разошлись с нефтеналивной посудиной и двумя балкерами — там в журнале написано. Шкипер просил разбудить к шести или в любом другом случае.

— Ясно, к шести. Всё, давай, отдыхай. Вахту принял.

— Небо сегодня красивое.

— Да уж.

Подвахтенный исчезает в люке, а вы остаётесь один на один с небом, ровно в центре бесконечности.

Зима близко

Днесь

Там, вне пределов кадра, стоит – честное слово! – бокал вина. Вернее, так: бокал посредственного вина. Это третий бокал. И там, вне пределов кадра, есть некий текст, есть ещё план, и присутствует несгибаемое намерение, но тут, в заметке, всего этого нет. Я немного устал, и в голове пусто. Завтра с самого утра начну эту пустоту заполнять. А пока немного повожу ручкой по бумаге. Это – если вы не в курсе – хороший способ получить один из видов физиологического удовольствия, до которых я, известно, довольно падок.

Банник

Банник – это первый морской термин, который приходит в голову шкиперу парусного судна под латвийским флагом, когда он пробирается (при этом очень спешит!) по российским территориальным водам через зону 117. Расскажу вам подробнее.

Есть такая зона, участок в море, аккурат между Клайпедой и Гданьском. Если вы усердно учили географию в школе, то знаете, что там расположен славный российский город Кёнигсберг, ныне – Калининград. Через его территориальные воды разрешается идти судам, с одним небольшим исключением: то и дело русские устраивают военные учения, и тогда зона 117 закрывается для навигации. И ходят в этой зоне вместо яхт и торговых судов красивые военные корабли, понарошку угрожая друг другу современным ракетным вооружением. Среди яхтсменов ходят разные байки, в мрачных подробностях описывающие, что конкретно с вами сделают злыдни-русские, если поймают в закрытой зоне во время учебных манёвров, от «заставят обходить зону» (это лишние сутки для парусной яхты) до «покажут большую торпеду, а уж потом заставят обходить зону» (это, говорят, занимает до полутора суток). Есть даже страдальцы, рассказывающие о двух счастливых днях, проведённых в специальном застенке для лопухов, которые не следят за датами проведения учений. Если верить этим страдальцам, их лодочку взял на буксир отважный российский военный и утянул к себе в гнездо для детального изучения.

А как тут уследишь за датами учений, пишут страдальцы в бложиках, если русские  о них сообщают только в системе Navtex, а не у всех славных представителей яхтенного флота Нато эта система есть в наличии? Так что большинство народа старается в таинственную зону 117 совсем не соваться, обходят её стороной в любом случае, добавляя лишние 45 миль к переходу. Кривой дорогой ближе.

На «Мете» Navtex установлен, мы информацией владели. Из этой информации следовало, что мы таки да, проскакиваем, но еле-еле. Вот только что неделю были учения, потом на пару дней закончились – и снова впереди неделя весёлых учений. В хвостик этих двух свободных дней мы как раз попадали. В самый кончик хвостика. Нужно было спешить.

И вот – включите воображение – мы находимся в море, на яхте, уже почти на выходе из зоны 117. Только что проводили солнышко за горизонт. Открыты предписанные огни, всё подготовлено к ночным вахтам, до начала учений два часа. До границы зоны полтора часа. Пока Ира разглядывает сумерки в бинокль, пытаясь угадать в сером тумане силуэты военных судов, я расскажу вам о нашем сегодняшнем термине.

Банник м. морс. щётка цилиндрической формы на длинной ручке для чистки и смазки канала ствола артиллерийского орудия.

Вернёмся на «Мету». Время шло. Гражданские сумерки сменились полной темнотой, до границы зоны оставалось полчаса, мы уже почти проскакивали, и тут на экране AIS появилась новая отметка. Все знают, что военные суда не обязаны использовать AIS, могут выключать свои транспондеры, когда пожелают. Отметка приближалась с левого борта. Я посмотрел в бинокль. В темноте отчётливо были видны ходовые огни. Если верить пеленгам, судно шло пересекающим курсом, довольно близко. Банник, подумал я. Откуда я помню это слово? Из книжек про пиратов, конечно.

Я выбрал на экране отметку и нажал «посмотреть детальную информацию». В графе «название судна» стояло: «ZA RODINU». И то верно, как ещё может называться российский военный корабль, идущий на перехват отважной латвийской парусной яхты, пробирающейся, как кур в лисятнике, через его территориальные воды?

Сложно описать хоть сколько-нибудь правдоподобно тот искристый букет чувств, что я испытал между прочтением названия и осознанием, что это, собственно, было за судно. Оказался, конечно, рыбак. Тоже очень спешил покинуть район стрельб. Он бы ещё «Банзай!!» назвался, гадёныш.

Но вот объясните мне одну вещь. Каким образом наша яхта вдруг ускорилась в тот момент на целых полтора узла, при условии, что и сила ветра, и его направление оставались неизменными?