Выбор

Когда он немного подрос, мама рассказала ему, что он — последний в помёте, и поэтому она не имеет права менять его судьбу, но зато может показать смерть. Она сказала, что он, наверное, еще ничего не смыслит в смерти, но всё равно должен сам выбрать, хочет её увидеть или нет, потому что завтра их придут разбирать, и времени уже не останется. Он согласился.

Тогда мама рассказала, что он из её самого-самого последнего помёта, что она уже старенькая и плохо видит будущее, но то, что она видит, заставляет её грустить. Она приказала ему закрыть глазки, и он тут же увидел стены кремового кафеля, освещённые тусклой лампой, зеркало, отражающее какую-то одежду, а за ветхой пластиковой занавеской — заполненную водой стылую ванну, и в ней мёртвого человека, худого и очень старого, с белым, перекошенным на одну сторону лицом. Он понял, что дверь в ванную комнату заперта на задвижку, а с другой стороны перед дверью он увидел себя, взрослого, чёрного, с чуть поседевшей — это ведь седина? — мордой. Было странно, что в видении он такой худой и дышит часто и мелко, словно дрожит. Он лежит на пыльном линолеуме перед закрытой дверью в ванную комнату, а дальше по коридору угадывается вход на кухню, и там на полу валяется много разных вещей: тонкий прутик с привязанным бантом, салфетка, пустая чашка для воды, вылизанная насухо миска, а рядом — разодранная грязно-оранжевая сетка-авоська с луковой шелухой. Идёт время, ничего не происходит, только слышно, как за дверью иногда капает в ванну вода. Этот звук сводит его с ума, он силится понять, почему, но уже не может. Наконец капли перестают падать; он закрывает глаза, и после этого не видит уже ничего.

На следующий день в квартире стало шумно. К ним с мамой в комнату зашли чужие люди: две вертлявые девочки школьного возраста, пожилая полная женщина с твёрдым тихим голосом, а при ней — сухой молчаливый старик, пахнущий табаком. Раздались привычные возгласы умиления. Прячась за диванной ножкой, он знал, что за ним ещё не пришли. Девочкам предназначался самый старший из его братьев, а пожилой паре — сестрёнка, красивая, знающая себе цену умница. И тут время словно остановилось. Он вдруг узнал это лицо, эти редкие волосы, эти глаза, так страшно открытые во вчерашнем видении, и кольцо на худой руке, и даже ровную неуверенную улыбку, хотя про улыбку он придумал, наверное, только что.

Братики и сестрички стеснялись, дичились, сидели по углам, а он, словно загипнотизированный, смотрел, замирая от страха, в эти глаза, а потом вдруг, неожиданно для самого себя, вылез из-под  дивана, вышел на середину комнаты и сел прямо перед стариком.

В автобусе было холодно и шумно, неприятно качало, но он сидел за пазухой очень смирно, только прижимался к хозяину всем телом, вдыхал незнакомый табачный запах и тихо мурлыкал.

 

Публикации на схожую тему

4 comments

Добавьте свой комментарий: