Немного Венеции

Венеция

Венеция жаркая, Венеция людная, Венеция непомерно дорогая. Мы поселились в гостинице Concordia, на первом этаже в двухкомнатном номере, балкон и окна которого выходят на боковую (западную) стену базилики Святого Марка. Номер у нас шикарный: есть прихожая, кабинет с классическим трюмо, столиком и двумя маленькими креслами, спальня с огромной кроватью, за ней — гардеробная, через которую попадаешь в ванную комнату, оснащённую самой современной сантехникой.

L1002333

С утра улицы и площади почти пустынны, попадаются лишь редкие прохожие, дворники да страстные фотографы со своими штативами. Фотографы ловят первые лучи восхода, рисующие церкви, колокольни и дворцы нежно-розовым. Дворники пользуются по-старинке мётлами с деревянными ручками, обыкновенными метлами из прутьев. Среди них, дворников, преобладают белые итальянцы, хотя обслуживающий персонал в гостиницах и кафе зачастую с тёмным цветом кожи. Утренний бриз лениво катит по улицам окурки. Город просыпается, словно гордая морская птица, чистит оперение, готовится к новому дню.

L1002253

Потом появляются туристы. Их привозят огромные теплоходы, с которых они пересаживаются на водные такси и трамвайчики. По большим каналам движение бойкое, по маленьким — неспешное. Туристов тысячи, может быть — десятки тысяч, я не античный полководец и не умею определять количество варваров в орде. Туристы захватывают стратегические центры: площадь Святого Марка, прилегающие улочки с сотнями магазинов, рестораны и кафе, набережные с пунктами найма гондол, скамейки на площадях. Многоголосый, разноязыкий гомон заполняет всё вокруг.

L1002295

Мы сбегаем из центра на «окраину», если так можно назвать переулки, удалённые от этого нашествия. Туристов здесь меньше, цены — ниже. Мы обедаем в крошечной пиццерии. Хозяйка — итальянка, словно матрона, восседает за стойкой кассы, читает газету. Все работники — официанты, повара — китайцы. Аналогии с древним Римом напрашиваются сами собой. И, честное слово, мне приготовили очень вкусную пиццу, пожалуй, одну из лучших, что я когда-либо пробовал.

L1002310

С наступлением темноты большая часть туристов покидает остров. Остаются лишь счастливчики, живущие в гостиницах на его территории. Многочисленные рестораны завлекают живой музыкой, иногда очень хорошо исполненной. Мы садимся за столик, очарованные игрой квартета. Фортепьяно, контрабас, аккордеон и скрипка. Скрипач, крупный лысеющий мужчина, без всякого сомнения, виртуоз. Он наслаждается собственной игрой, свингует, вертит скрипку в пальцах, как барабанщик палочку. Звучит разное: «Imagine” в джазовой обработке, классика, что-то народное… Аплодисменты звучат после каждого произведения. Впрочем, нам пора, официанты снимают со столиков скатерти. В полночь ресторан закрывается. За две бутылки пива с нас берут 37 евро.

На площадях негры продают маленькие ручные лазеры с рассеивателями, проецирующие на асфальт россыпи изумрудно— зелёных точек. В небо взлетают маленькие фонарики, запущенные с резиновых жгутов, и опускаются вниз, вращая лопастями, словно крошечные вертолётики или семена дерева эйва из мира «Аватара». Мне вдруг кажется, что на фотографии с выдержкой в три-четыре часа они бы выглядели как салют в честь героев древности, наблюдающих за этим действием с каменных постаментов. Негры продают вертолётики прохожим, особенно детям, но запускать их в небо так высоко и красиво получается только у продавцов.

L1002172

Из достопримечательностей мы посетили лишь колокольню да дворец дожей. Я не очень понимаю, как можно обойти его за эти несколько часов. Он невелик, но затейливо спроектирован и примыкает к базилике Святого Марка. Кажется, что его много раз перестраивали. Дворец — демонстрация славы и силы венецианской республики, повелительницы морей. Залы многочисленных советов: совета десяти, совета сорока и совета ста, залы (кажется) сената, залы для ведения переговоров и вершения правосудия.

Из окон открывается вид на старинную гавань. Моё воображение рисует суда, заходящие в порт и стоящие на рейде. Сотни парусных кораблей, гребных галер, маленьких лодок. Морская держава в славе своей. Я снова вспоминаю историю своего старого перстня, потерянного при погружении в глубоком подводном ущелье Красного моря. Венецианские дожи бросали в море перстень специально, в знак обручения с ним. Ну и бред же в голову лезет, а…

Мы спускаемся по ступеням. В подвальных помещениях — тюрьма. Мне показалось, что мы ниже уровня воды, но, наверное, это всё-таки не так. Иначе при каждом наводнении заключённые нижних этажей гибли бы. В камерах сухо и уютно. Странное ощущение. Мы поднимаемся на поверхность и через портик попадаем на выставку картин.

Выставка называется «Моне возвращается в Венецию». Неожиданно и приятно. Мы провели остаток дня среди полотен великого француза, арт-тролля своего времени. Весь люд толпился, конечно, возле «Махи разоблачённой». Картина наделала шуму в своё время, но она, на мой взгляд — далеко не лучшее, что есть у художника. Вообще-то, мне нравится Эдуард Моне, нравится больше своего знаменитого однофамильца, особенно испанский цикл, и в одном из залов было несколько работ.

L1002262 (1)

Венеция за два дня — это очень быстро. Успеваешь только вдохнуть морской воздух. Впрочем, Бродский дышал здесь совсем по-другому. Мы подумали было съездить на его могилу, но с некоторых пор идея посещения некрополей мне претит, так что мы просто съели вместо этого мороженое.

Публикации на схожую тему

Добавьте свой комментарий: