Дублин, Dun Laoghaire


Вчера отшвартовались в самом большом яхтенном порту Дублина после 40-часового перехода из Глазго. Уставший экипаж (ночные выхты всё-таки выматывают) намерен разграбить этот замечательный ирландский город. Говорят, тут проживает некий Гиннес, и за удовольствиями нужно обращаться именно к нему.

Прогноз начиная с завтрашнего дня обещает противный ветер и волну: подходит крайне неудобный вторичный циклон. В Бискае дали предштормовое предупреждение, а у нас в Ирландском море пока всё более или менее. Так что работа – завтра, а сегодня будем гулять

Location:Dun Laoghaire, IE — Holyhead, UK,Dublin,Ireland

Между двумя морскими переходами

Только что вернулся из недельного яхтенного похода по датским островам, а уже завтра улетаю в Шотландию, лодку перегонять в Корк. Вернусь — что-нибудь напишу. В Дании в твиттер не мусорил и блог не вёл, по природной ленности и июльской склонности к рефлексии. В ближайшем переходе, видимо, начну: уже почти август. 

Дания, верфь

Дюк и утренняя гимнастика

Поставил с утра «Piano in the ForegroundPiano in the Foreground» Дюка Эллингтона, и осознал, что первую вещь с диска вполне могли крутить в советское время для утренней зарядки. Название тоже соответствующее: «I Can’t Get Started». Решил: раз такие ассоциации, надо тут же размяться. Чего я жду, в самом деле? Пока фашисты нападут?

Достал коврик. Вместо привычного ориентального музыкального сопровождения из колонок струился словно бы марш, лёгкий, танцевальный,  к тому же с воздушным, почти незаметным свингом. В сонном мозгу звучало:

Приготовьтесь к выполнению упражнений утренней гимнастики.
Ноги вместе, спина прямая, плечи немного разверните. На месте шаго-о-о-м — марш! Раз-два! Раз-два! Выше колени, товарищи!
На месте-е-е — стой!
Ноги на ширине плеч, начинаем наклоны вперёд!

Вместо привычной утренней разминки ноги-руки стали выполнять что-то древнее, уходящее в прошлое, бессмысленное, социалистическое и от этого, наверное, вредное. Комната поплыла перед глазами.

Я увидел: вместо дивана и японского чайного столика стоит древний дубовый монстр на рублёных ногах, а на нём, на белой вышитой салфетке — синяя стеклянная сахарница с мельхиоровым ободком.  С потолка свисает рогатая пыльная люстра, и от неё по заклеенной ветхими обоями стене тянется провод к чёрному эбонитовому выключателю. На крашенных коричневым половых досках косые лучи утреннего солнца обнаруживают пыль. За спиной, на комоде — я знаю — утвердился чёрно-белый телевизор «Весна 302». Из него доносится:

…Выпрямиться, выдох, наклон, вдох… Выдох — вдох… Достаточно. Следующее упражнение — опускание на одно колено…

Предметы в комнате больше, чем я ожидаю. Стол мне по подбородок, кресло упокоилось у стены на веки вечные. В воздухе — запах сигарет «Прима», доносящийся из длиннющего, как улица, коридора, по которому я еще вчера ездил на велосипеде. На диване спит дедушка. Я растягиваю мышцы и связки, наклоняюсь ниже. Гибкость в сорок два года не та, что у пятилетнего эгоистичного мальчишки. Раз-два. Раз-два. Суставы чуть похрустывают. Переверну-ка я, пожалуй, пластинку. Сторона «Б» начинается с «Summertime». Пора в настоящее.

Я смотрю на свою High-End вертушку, и с удивлением обнаруживаю, что переизданный в 2012 году винил крутится на — я и забыл, как она выглядит! — радиоле «Ригонда».

Rigonda