Побережье и выборы

Все вокруг носятся, как с писаной торбой, с этими выборами. На блогах то и дело встречаются копий ломания и скрежет доспехов в комментах — за кого же, прости господи, отдать душу.

Sea gulls fly above the trash container in the fishing village of Lapmezhciems, Latvia

Лозунги и призывы в большинстве своём об одном и том же: выбери нас, и тебе будет лучше, а другим, которые не заслуживают — хуже. Другие — это не ты: они уже проворовались, или незаслуженно имеют преимущества и льготы (латыши, к примеру), или окупировали нашу страну (русские), или не способны ничего сделать (если не по национальному признаку, то по причине своей очевидной убогости). Продай душу нам — и мы восстановим справедливость.

Почитайте плакаты. Посмотрите, что написано. Нет, правда, почитайте. Вы имеете ровно такую предвыборную компанию, которую заслужили — разобщенные, пропитанные неприязнью друг к другу. Впервые за всё время на низменных чувствах играют так неприкрыто и по-хамски. Голосуй за нас — ты же латыш, а мы — партия для латышей. А мы — партия за и для русских. Наши там и сям. Наши в городе! Голосуй за нас!

Я не осуждаю политиков за использование этого гумуса. Они всего лишь стараются быть эффективными в этой предвыборной гонке. И если выиграют те, кто не бренчит на национальных струнах — это не значит, что они лучше. Это значит, что мы меняемся. Может быть. Самую малость.

«Так иди и проголосуй уже за пчёл!» — сказал мне один мой хороший знакомый. Я хотел вступить с ним в спор, но передумал. Во-первых, он — сторонник конспирологии. А с ними спорить бесполезно — сделав такую глупость, можно запросто поссориться с хорошим человеком. А во-вторых, я понимаю свободу как отсутствие необходимости объяснять свои поступки. Никому. Даже хорошим знакомым. Я сказал ему «посмотрим» — и мы продолжили обсуждать другую тему.

А вчера я на велосипеде проехался от Каугури до Рагациемса. Там вдоль побережья еще живут в посёлках настоящие рыбаки. Просоленные рыбацкие лодки тяжело наваливаются на иссеченные песком ветренные дюны. Якоря и флажки для помечания сетей, сами сети и ящики для рыбы. Дома на дюнах словно бросают морю вызов: живо представляется, что в шторм ветер свистит в каждой незаделанной щели, дребезжит окнами и наносит в прихожую песок.

А я на велосипеде, с фотоаппаратом в рюкзаке — весь такой правильный, спортивный такой, технологичный (велик-то — горный, с наворотами). Возле одного из домов на берегу пожилой мужчина что-то там делал со своей утлой лодкой: сидел в ней, что-то такое там крутил, чем-то постукивал, что-то прилаживал к борту.

Old fishing pair-oar on the sandy beach of Lapmezhciems fishing village, Latvia

Я подъехал, слез с велосипеда, достал фотоаппарат и быстро поменял объектив. Мне не захотелось вторгаться в пространство этого рыбака без его разрешения. Не знаю, почему. Честно. Обычно я совершенно не испытываю эмоций по поводу нарушения личного пространства людей, когда у меня в руках камера. Я подошёл:

— Labdien, saimnieks! Varu?1 — я помахал фотоаппаратом.
— Ko tad?2 — ответил он раздражённо.

И тут я заметил, почему. Их было двое в лодке. Рыбак был занят очень важным делом. Действительно важным. Он учил сына.

Я сел на велосипед и поехал дальше. А вечером, въезжая в Ригу, заметил, что политики с предвыборных плакатов смотрят с немного другим выражением во взгляде. Существенная, знаете ли, разница.

____________________________________________

1. Добрый день, хозяин! Можно?
2. Что там?

Контакт-центры: учитесь работать

Вот, прислал старый товарищ. Баян, скорее всего, но я давно так не радовался.

Здpавствуйте, вас пpиветствует больница имени Алексеева (бывшая Кащенко).

Если у вас навязчиво-конвульсивный психоз, нажимайте клавишу 1 до появления спазма.

Если у вас pаздвоение личности, нажмите одновpеменно клавиши 2 и 3.

Если у вас мания пpеследования, то мы уже знаем, кто вы, чем занимаетесь в жизни и чего хотите, поэтому оставайтесь на линии, пока мы не установим, откуда вы звоните.

Если вы стpадаете галлюцинациями, нажмите клавишу 4, и вы (и только вы) увидите спpава от вас оpанжевого кpокодила.

Если вы шизофpеник, попpосите вообpажаемого дpуга нажать для вас клавишу 5.

Если у вас депpессия, то не важно, какую клавишу вы нажмете, это все равно ничего не изменит, ваш случай безнадежен, и вам уже ничем нельзя помочь.

Если вы стpадаете неpешительностью, оставьте сообщение после сигнала? или до сигнала? или во вpемя сигнала? в общем, как вам больше нpавится.

Если у вас патологическая жадность, то немедленно повесьте тpубку, так как это платный звонок, и стоимость его составляет 500 евpо за секунду.

Если у вас заниженная самооценка, пеpезвоните, пожалуйста, позднее, так как сейчас все наши опеpатоpы заняты людьми, более достойными, чем вы.

Перечитывая «Хакагурэ»

Размышление.

Похоже на то, что все Великие Книги, как законченный продукт, всегда содержат как минимум два тесно переплетённых и не всегда хорошо разделяемых инградиента.

Во-первых — набор правил и представлений класса «что такое хорошо, и что такое плохо», предназначенных для облегчения управления теми, для кого книги писались (сиречь читателями).

Во-вторых — размышления и откровениям разного вида, крайне ценные и не теряющие этой ценности со временем.

Кажется, что игнорируя первую часть и потребляя вторую, можно черпать из этого источника без особого риска потерять свободу. Однако разделить это блюдо не так просто — мешает искусное использование приправ, отсутствие рецепта и неоднозначное отношение к поварам.

42 километра до Юрмалы и обратно

Оказывается, от моего дома до Лиелупе и обратно — 42 километра. Велосипедное счастье. Хорошо бы еще велодорожек в городе настроили. А то уеду жить в Лондон, ей богу.

Ударим велопробегом…

_MG_4122

Совершенно удивительное занятие — велотуризм.

Если верить путеводителям, вокруг озера Папес проложена удобная 26-километровая туристическая тропа, по которой пешком гулять — удовольствие сродни порханию бабочки с цветка на цветок, а уж на горном-то велике — вообще задача на полтора часа.

Казалось бы.

На самом деле путеводитель врёт. То есть тропа вполне наличиствует, но вот не потерять её по дороге — отдельная и совсем не тривиальная задача. В результате вы на шестом (!) часу отчаянного верчения педалями и заглядывания в GPS оказываетесь в по-настоящему глухом лесу. Солнце заваливается за ёлки, и косые резкие тени особенно цинично высвечивают следы кабанов в свежеразрытой влажной яме. При этом куда ехать — то есть общее направление — вы понимаете, а вот удастся ли там проехать, или придётся еще раз возвращаться к последней развилке — это вопрос.

Совершив ряд топографических подвигов, вы-таки выбираетесь из этого чарующего заповедника, проехав по почти полному бездорожью 41 километр, и понимаете, что еще часик — и пришлось бы ночевать в лесу.

Романтика, однако. Надо бы повторить.

Однако, нервы

Просто поразительно, насколько последнее время напряжено окружающее пространство. Стыдно признаться, срываюсь на людях.

Знаете, за что я люблю Лондон? За то, что в нём люди все разные. Кто не был, тому достаточно трудно объяснить. То есть всем по-хорошему пофиг, кто ты, какой ты, какого цвета у тебя кожа, с кем ты спишь, что ты ешь и носишь.

Ну то есть мы здесь, как бы, тоже разные, но по сравнению с Лондоном — просто на одно лицо. Роботы. Клоны. И кто выделяется — того мордой об асфальт.

Современное «мордой об асфальт» тоже отличается от того, к чему приучили в детстве. Раньше родная партия (или кто там рулил на самом деле) нагибала быть таким же, как все, а теперь — как все в своей группе. Демократия. Ты быдло? — топай смотреть футбол и требовать социальных гарантий. Ты думающий человек? — тогда ты должен понимать то-то и то-то, и осознавать бытие определённым образом. Ты латыш или русский, или еврей — осознавай, сука, свою национальною принадлежность. А то закидаем камнями, обмотанными банановой кожурой.

Кризис сделал людей злее. Но мне, в общем-то, чихать на людей. Беспокоит другое. Кризис сделал злее меня.

Пойду котёнка какого-нибудь покормлю, или подпишу петицию в защиту шествия педиков. Надо что-то хорошее сделать.

Без названия