Съездили тут в Стокгольм, на семинар Кристиана Тиссье. Обстоятельства сложились так, что фотоаппарат был с собой практически случайно. Как следствие, снимал очень мало и тоже — практически случайно.







Съездили тут в Стокгольм, на семинар Кристиана Тиссье. Обстоятельства сложились так, что фотоаппарат был с собой практически случайно. Как следствие, снимал очень мало и тоже — практически случайно.







Я прошел тест на знание русского языка и узнал, насколько хорошо я им владею. Вам тоже стоит попробовать! Ответьте на вопросы и узнайте, насколько хорошо вы владеете русским языком. |
Прочёл-таки «Пражское кладбище». Для этого пришлось книгу умыть, причесать и одеть. То есть купить красивую, вкусно пахнущую кожаную обложку в небольшом магазинчике в Старом Городе. Сразу и бумага стала казаться не плохой, а специально состаренной, словно бы тронутой благородной желтизной. И шрифты, пёстрое их и бестолковое разнообразие, стали смотреться лучше.
Оказалось, что перед нами — беллетризированный вариант истории создания приснопамятных «Протоколов сионских мудрецов». Эко словно реализовал старую, со времён еще Нортоновских своих лекций, задумку. Реализовал, надо отдать ему должное, со свойственной ему аккуратностью и внимательностью к деталям. Но — не более того. Словно отстрелялся по давно задуманному плану. Будто достал старую, потрёпанную общую тетрадь и тщательно сотворил текст по ветхим заготовкам и выцветшим планам.
Для конспирологов и их оголтелых противников книга представляет собой чудесный повод лишний раз поломать копья. Здесь вдохновенный Умбэрто, подобно главному герою Симонини, выступил в роли профессионального, прожжёного и талантливого тролля. Замешано всё на сочном историческом тесте: тут вам и Гарибальди с его тысячей, и масоны, и русская охнарка образца начала двадцатого века. Сборная солянка с пикантными подробностями.
Книга в результате вышла слабая, да еще порченная бестолковым вступлением переводчика (при несомненных литературных достоинствах самого перевода). Впрочем, я получил от неё (книги) странное наслаждение. Словно вместо изысканно приготовленного обеда слопал в своё удовольствие со сковородки шипящую картошечку с салом. Чуть перчёную, посыпанную мелко порубленной зеленью. Поданную мастером своего дела — прямо на деревянный, выскобленный стол.
Вкусно, сытно, просто. Не хватает гранёного стакана с самогоном.
Рекомендую.

Аэропорт – аквариум с прошедшими секьюрити-контроль разноцветными усталыми рыбами. Аквариум зачем-то помещён на дно бескрайнего неба, и около него кружат, заходя на посадку, серебристые длиннокрылые акулы – хищные, готовые поглотить мелюзгу. Мелюзга, волнуясь и создавая друг другу неудобства, сама спешит выскочить из стеклянных стен и исчезнуть в чреве очередного монстра.
Ну что, товарищи постящиеся и сочувствующие, приступим. Позади — масленица, вкусные блины и прочие разносолы. Впереди — семь недель воздержания от скоромного. Вне зависимости от причины — религиозной ли, мирской ли — по которой вы держите пост, желаю всем дружелюбия к другим и любопытства к себе в это интересное время.
Как убеждённый атеист, процитирую всё же людей верующих:
«Вы хоть мясо постом ешьте, только друг друга не ешьте»
В этом смысле совершенно с ними солидарен. А ближайшие сутки по монастырскому уставу — полное воздержание от еды, только сырая вода. Какая же вкусная будет морковка послезавтра!
Стоит повесить за окном птичью кормушку, как появляются наглые синицы и начинают нервировать моего воспитанного, вежливого кота.


Мне иногда кажется, что удовольствие, которое я испытываю от джаза – очень примитивного, физиологического, а совсем не эстетического характера.
Слыша, как свингует Майлз Дэвис, душа отправляется за этим гармонично–разбалансированным ритмом в безграничную туманную воронку среди звёзд, закручивается там, смешиваясь со вселенским эфиром, преобразуется неоднократно сама в себя и возвращается к истоку, который вовне меня, на бесконечном расстоянии в один выдох.
Под вальсы Брабека эльфы танцуют на кончике иглы.
Оскар Питерсон годами соревнуется в мастерстве исполнения с самим собой, его трио – холодный пожар техничности и чувственности, и лишь приглашенные гости разбавляют этот перфекционистский коктейль. У некоторых это получается очень хорошо. Мне кажется, лучший из них – Стэн Гетс.
Кэнонболл Эдерли является дополнением своего тенор-саксофона, который, в свою очередь – мизинец на деснице Господа.
Их немного, меньше сотни: в основном чёрных, в большинстве своём – мужчин, разных, любивших и ненавидивших, богатых и бедных, страдавших от любви и наркотиков, хамов, интеллигентов, расистов и космополитов, постаревших и умерших молодыми. Людей, доносящих до нас через эту музыку голос Вселенной.

Купил, наконец, «Пражское кладбище» Умбэрто Эко от издательства «Астель». Издание не понравилось: аляповатая обложка, обляпанная псевдо-масонской символикой, среднее качество бумаги. Непонятный шрифт, сборка самой книги — так себе. Спасибо, что на корешке что-нибудь типа «Миры Эко» не налепили.
«Symposium» печатал куда аккуратнее. Что у них, интересно, случилось? Перекуплены права? Кровавый передел издательского рынка?
Посмотрим, что внутри. Перевод Елены Костюкевич, конечно же.

Виктор Пелевин разродился, не побоюсь этого слова, литературным произведением. «Snuff» — прекрасная сказка, к тому же — с большим мастерством рассказанная. При слове «киберпанк» персонажей даже передёргивать не должно, Маниту свидетель. Со времён похождений лисы А Хули досточтимые ценители и их яростные противники не ведали подобного наслаждения.
Если без иронии, то единственная характеристика этой книги, по-настоящему имеющая значение, такова: это — Литература, ребята. Без оговорок. Можно спорить о сюжете и фабуле, удивляться техническому исполнению, содрогаться от новояза и искать признаки развенчания автором американо-масонского заговора. Всё это — мишура. Главное в том, что перед вами — Литература.
К прочтению крайне рекомендуется.
Почему-то захотелось отказаться от мяса. Совсем. Не хочется: ароматных, только со скворчащей сковороды, котлет; блинчиков с копчёностями и грибами; гуляша и солянки по-грузински; биточков в нежном соусе, пропитавшем поданую гарниром обжаренную соломкой картошечку. Соображения самые гастрономические – не тянет на такую еду, и всё.
Как теперь жить, не понимаю.
Secured by Super-CAPTCHA.