Размер имеет значение

Все знают, что Колумб верил, будто бы Земля шарообразна, и именно поэтому намеревался достичь Индии, отправляясь морским путём на запад. Многие помнят из школьного курса истории, что он спорил с учёными мужами из Саламанки, отстаивая свой проект похода, а учёные были против. Почему же они были против? В чём состоял предмет спора?

Любой прилежный школьник ответит: они полагали, будто бы Земля плоская, и каравеллы попросту сверзятся с её края в бездну, в то время как просвящённый, продвинутый Колумб знал о шарообразности нашей планеты. Эта красивая картинка – противостояние романтически настроенного морехода и учёных мужей, следующих, якобы, церковной догме о том, что Земля подобна скинии, – не соответствует действительности.

В средние века прекрасно знали о том, что Земля круглая. Знали так же (весьма точно!)  и длину экватора. Даже Фома Аквинский трактовал соответствующие места из Библии (о строении Вселенной) в символическом плане. Предметом спора Колумба с учёными был лишь размер шара. Последние считали (совершенно справедливо, между прочим) что Колумбу не удастся за декларируемое время обогнуть Землю. Мореход же, в пылу вожделения индийских богатств, считал её значительно меньшей, и ошибался, конечно. Тот факт, то он по пути упёрся в Американский континент, носит, таким образом, еще и анекдотичную окраску.

Этот пример чудесного влияния неверных представлений на ход мировой истории приводит в своём эссе «Сила ложного» Умберто Эко, наряду с историями Дара Константинова, «Протоколов сионских мудрецов» и загадками розенкрейцеров. Изданная в прошлом году в АСТ книжка «О литературе», чудесный сборник миниатюр великого исследователя,  еще лежит на прилавках, я сам видел, честное благородное.

 

Нюни и прочее

Нюни – конечно, все знают – просто губы. Если ребёнок распустил эти самые нюни, то ясно, что сейчас заплачет. Или у Державина: «На кабаке Борея Эол ударил в нюни» и далее по тексту. Рисуется драка, пьяные выкрики, какая-то божественная толчея, впору вызывать полицию.

Карпетка же – это просто носок. Носок и всё, без излишеств. Обыкновенно мужской. А вот пехтерь – ни что иное, как кошелёк. Ну а запридуха, конечно же –  водка.

В новогоднюю ночь я решил, что год 2017 станет для меня Годом Русской Классической Литературы. Хочется прочитать, что упущено, и перечитать тоже кое-что хочется. Год Толстого, Лескова, Набокова и Достоевского со всякими Бродскими. Начал с Гончарова, конечно, с «Фрегата Паллада». Обогащение словарного запаса при этом происходит автоматически, и хорошо, что так, а то уже застоялось.

В яхтенном порту Гётебурга

В яхтенном порту Гётебурга в этом сезоне орудуют воры. Действуют умнó: пробираются на лодки под утро, в самый сон, босиком. Промышляют осторожно, в каюты не лезут. Собирают оставленные возле входных трапов мобильные телефоны, планшеты, фотоаппараты, кошельки. Вообще-то в Швеции лодки не запирают. Точнее, не запирали, но эта милая традиция стремительно исчезает в светлом прошлом королевства.

“По лодке кто-то ходит!” — говорит мне чуткая Ира, и я, в чём мать родила, выскакиваю на палубу.

Ночной гость к этому моменту нас уже покинул и ползает по большому катеру напротив. У нас поживиться нечем: я обычно убираю все вещи на ночь вниз, в каюты. Поскольку стою на палубе “Меты” голый и босой, не нахожу ничего уместнее, чем вступить с гостем в светский разговор.

— Ты что там делаешь? — кричу по-английски.

— Просто смотрю, сэр, просто смотрю! — гость, сверкая белками глаз, быстро слезает с соседского катера.

— А иди-ка ты, пожалуйста, сюда! — я повышаю голос. Соседи спят, или слушают наш диалог взаперти. Весь порт спит, только мы с чернокожим моим гостем разыгрываем какой-то дурацкий спектакль. Я нащупываю на рейлингах полотенце, оборачиваю чресла и двигаюсь по палубе к борту. Он же, не переходя на бег, быстро идёт по понтону, и тут я понимаю, что просто так сбежать ему не удастся: понтон на метр отстаёт от высокого гранитного парапета. Значит, ему придётся пройти около меня!

— Иду, сэр, уже иду! — тут он делает прыжок в сторону, и оказывается на этом самом чертовом парапете, с которого свисает, оказывается, спасательная лестница для тех, кто свалится в воду. Пара секунд — и гость исчезает в ночи.

Проверяем вещи: вроде бы, всё на месте. Сразу вспомнилось у Джошуа Слокама:

Захотелось спать. Почувствовав дремоту, я рассыпал по палубе обойные гвозди, памятуя предостережение моего старого друга капитана Замблиха самому на них не наступать. Я внимательно проследил, чтобы каждый гвоздь лежал острием вверх. Все это не было напрасным, так как, проходя мимо бухты Воров, я заметил, как за «Спреем» поплыли две лодки. Теперь я мог не сомневаться в том, что мое одинокое плавание закончилось.

Ни один человек на свете не может наступить на гвоздь, не выдав своего присутствия. Это произошло в полночь, когда я спал в каюте, а местные жители попытались захватить в плен судно и все на нем находящееся. Едва ступив на палубу, они вынуждены были отказаться от своих намерений. Мне не было необходимости прибегать к оружию, и без него грабители в беспорядке бросились кто в лодку, а кто в море, проклиная всех и вся на своем родном языке. Выйдя на палубу, я дал несколько выстрелов, чтобы нападавшие знали, что я дома. После этого я вернулся в каюту с твердой уверенностью, что больше меня тревожить не станут, а тем более люди, удиравшие с такой поспешностью.

Утром отправляюсь в офис порта, делюсь историей и прошу запись с камер. Камер, конечно, нет, у нас ничего не украли, и вообще, это — дело полиции. У кого украли — те в полицию уже пошли. Все трое. И еще двое позавчера. И на прошлой неделе тоже.

Я сильно удивляюсь.

— И что же, вы ничего не делаете?

— А что мы можем сделать? — с искренним недоумением говорит мне молодой белокурый харбор-мастер.

Действительно: что?

Самое главное из искусств

Заглянул в комнату. По телевизору лысый актёр играл героического персонажа. Делал лицом мимику, говорил девушке о чём-то главном. Потом я снова заглянул в комнату. Лысый актёр продолжал играть персонажа. Перекатывался через капот автомобиля, отстреливался, кричал в камеру что-то патетическое. Через полчаса, как раз к кульминации художественного фильма, я снова заглянул в комнату. Конечно, оказалось, что это были два разных лысых актёра, и сейчас они выясняли отношения. Мутузили друг друга по полуобнаженным телесам.

Настоящая астрология

Можно ведь всё так устроить, чтобы гороскопы сбывались  в компьютерных играх. Договориться по-тихому, никому ничего, в средствах массовой информации — молчание. Подтянуть побольше компаний: чтобы и в Counter-Strike работало, и в какой-нибудь там World Of Warcraft, и даже в My Little Pony’s Candy Quest.

Теперь сами гороскопы. Речь, конечно, не идёт о колонках зодиакального бреда в женских журналах. Мы говорим а о настоящих, серьёзных гороскопах, с цветными круглыми графиками, исчерченными знаками созвездий и векторами надежд, из тех, что за деньги составляют бывшие доценты физико-математических.

Допустим, у некоторых Тельцов сегодня по такому гороскопу Венера в экзальтации. И кто-нибудь там в третьем доме, что бы это ни значило. И вот молодой человек открывает после работу любимую стрелялку, и тут же его пятнадцать раз подряд кладут на хорошо изученной карте, где раньше он был босс и все его боялись. А в соседнем доме девочка битый час не может приручить виртуального дракона, так как он с обидной настойчивостью скусывает ей голову с худеньких эльфийских плеч. У кого же, наоборот, асцендент в Скорпионе, сегодня день исполнения желаний. Толпами прибегают к нем единороги, колосятся золотом поля и враги падают на колени, моля о пощаде.

Как только выяснится, что система работает, а выяснится это быстро, к доцентам физико-математических потянутся страждущие. Сначала, конечно, к родителям за подробностями собственного рождения (у родителей по этому поводу паника и выставление на стол пирогов), а потом — напрямую к радостно потирающим руки астрологам.

Практикующие астрологи начнут повышать квалификацию. Если вы не в курсе, уже сейчас есть множество университетов, где можно получить бумажку о высшем образовании в этой сфере. Как только гороскопы начнут сбываться, количество таких учебных заведений вырастет в разы. Лучше всего будут преподавать, конечно в тех, что находятся под патронажем игровой индустрии. Регулярные членские взносы в Global Gaming Astrology Foundation позволят вам, как ответственному специалисту по расшифровыванию человеческих судеб, быть на острие этой непростой науки.

Таким образом можно увеличить капитализацию всей игровой индустрии раза в полтора, я считаю. И когда люди уйдут-таки в Матрицу, они получат то, о чем мечтали всегда: почти прогнозируемое будущее.

Вдовий плат


В романе Бориса Акунина «Вдовий плат» не хватает Навального. То есть он, Навальный, там угадывается, но отчётливо не прописан. Зато прописано — с дивными, иногда физиологическими,  деталями — противостояние построенного по западному образцу Новгорода и татарской, вороватой, подобострастной, липкой Москвы. Автор не просто использует художественный текст для выражения своих политических пристрастий. Весь текст из политических пристрастий автора и состоит. Историческая достоверность находится вне пределов обсуждения (ну что вы хотели, это же роман), но мой внутренний детектор пропаганды в процессе чтения всё время звенел, свистел и мешал сосредоточиться на сюжете. Впрочем, все эти изъяны можно было бы списать на приступ литературного дурновкусия, который случается и у гениев, если бы роман не был дополнением ко вполне серьёзному историческому исследованию, с которым он выходит в паре и от которого принимает часть ответственности за историческую достоверность. Уж насколько мои взгляды прозападно-либертарианские (мне всё время ставят это на вид разношёрстные собеседники), но даже у меня от сладко-вкрадчивого пропагандистского шёпота господина Чехартешвилли сводит скулы и живот.

Следующую книгу куплю из уважения к истории Фандорина. Я давно простил автору заимствования из Гиляровского, и считаю это, скорее, шалостью зрелого писателя, нежели литературным плагиатом — но это будет последняя попытка. Жаль, что один из талантливейших русскоязычных сочинителей современности тратит свои способности столь неизящным способом.

К морю

Ещё несколько дней назад яхта «Мета» шла в густом лесу на высоте ста метров над уровнем моря. Вокруг всё было мокрым и очень зелёным: огромные деревья, замшелые скалы, поляны с чуткими птицами на сочной траве. С неба то и дело брызгало дождём, из-под низких облаков налетали порывы холодного ветра. Самая высокая часть Гёта канала, озеро Викен. Ширина прохода в некоторых местах четыре метра, если верить предупреждающим надписям, и «Мета» очень осторожно протискивалась между рассыпанными камнями, строго следуя меткам. Это было странное ощущение: гордая океанская яхта превратилась в речной катерок, паруса уже несколько дней как убраны, и всё время слышно тарахтение двигателя. Палуба засыпана травой и листьями, на транце сплёл паутину паук.

IMG_4559

Озеро Викен лежит на полпути между Мемом, находящимся на «нашей» стороне Балтийского моря, и Гётебургом, располагающимся на западном берегу Швеции, в проливе Каттегат. Сначала вы поднимаетесь по шлюзам наверх, пересекаете всю Швецию с востока на запад и спускаетесь по другим шлюзам к морю. Двести лет назад рачительные шведы построили это грандиозное сооружение, чтобы не переплачивать за таможню Ганзийскому Союзу. Теперь этим путём идут катерки, байдарки, яхты, вдоль по над каналами едут на велосипедах и идут пешком бессчетные скандинавские туристы. Еле втискиваясь в шлюзы, плывут вековой давности пароходики. Места действительно красивые, но через несколько дней этой зелёной идиллии мне уже нестерпимо хотелось к морю.

IMG_4522

 

L1010504

К морю! Стряхнуть с себя и с лодки магию внутренних вод. Ну что это за дело: ты движешься на парусном судне, а по правому борту, как и по левому, на тебя с близкого расстояния внимательно и дружелюбно смотрят коровы. Коровы – это совершенно другая тема. Хочется поставить уже паруса, и пойти на север, в сторону Осло. Туда, где отдыхает от трудов вековой давности великолепный Фрам.

L1010514